Золотая кольчуга смертницы, сундук в море, наркотики в журнале комиксов, перстень шаха и зарытая под акацией жестяная банка — все это в необычайных приключениях старшего лейтенанта Евы Кургановой, ее подруги психолога Далилы и отстрельщика Хрустова: Кому достанется заветная тетрадь — мемуары киллера Слоника? Как провезти через границу три килограмма героина? Как умереть и остаться живой? Как выиграть ребенка и вывезти его из публичного дома? Она, Ева Курганова, агент службы безопасности, это знает.
Авторы: Васина Нина Степановна
Только я могу решить, когда ее убить и как.
Молчун обращался к Денисову.
Денисов, конечно, послал молчуна громко и далеко.
— Волков, ты что, сдурел?! — Высокий брюнет взял молчуна за рукав и потащил к машине.
Денисов оглянулся и пошел к подворотне.
Хрустов завел мотор.
Вася Денисов, бормоча ругательства, пристроился отлить возле мусорного бака.
Хрустов подъехал к нему почти бесшумно, не зажигая огней. Он остановился, потом посмотрел и подал чуть назад, чтобы Денисов оказался как раз напротив задней дверцы. Вышел, стараясь не шуметь. Подождал, пока Денисов закончит мочиться и начнет застегивать ширинку. Вася Денисов машину заметил.
— Сейчас, — сказал он, — чего в подворотню заперлись, выезжать полчаса будем.
— Не будем, — сказал Хрустов, ударил по затылку Васи небольшим гаечным ключом и быстро уложил тело в машину.
Он не стал выезжать из подворотни. Въехав в небольшой темный двор, подрулил к нескольким машинам у подъезда, выключил огни и свет в салоне Накрыл лежащего Денисова одеялом и вышел из машины. После чего спокойно пошел к подворотне, встретив по дороге двоих знакомых Денисова. Они кричали «Вася» и слегка дурели.
Отстрельщик подошел к киоску на освещенной улице, купил бутылку пива, не спеша открыл ее и побрел назад во двор.
Напарники Денисова веселость к этому времени утратили и стали проявлять явные признаки беспокойства. Они трусцой пробежались по подъездам, потом вдоль машин, спросили женщину с собакой, не видела ли та красивого и нервного мужчину.
Она сказала, что видела всех мужиков вообще в гробу.
Посовещавшись, ребята медленно вышли из двора. Отстрельщик сел в машину и выехал на освещенную улицу. Он насвистывал понравившуюся мелодию и очень старался не нарушать правила движения.
Далилу в это время рвало на оживленной магистрали. Ева терпеливо смотрела на пробегающие машины, открыв окно.
Когда они остановились в третий раз, Ева предложила залезть Далиле внутрь и прекратить это безобразие.
— Мне плохо, а ты еще ругаешься? Тебе меня не жалко? — возмущалась Далила, вытираясь.
— Мне вино жалко, отличное было вино.
— Замолчи! — закричала Далила, закрывая рот рукой.
— Подумай о чем-нибудь хорошем, — предложила Ева, — иначе ты будешь блевать всю оставшуюся жизнь. Я не психолог, но, по-моему, у тебя вполне понятная и здоровая реакция на самый гуманный суд в мире.
Далила собралась зареветь.
— Ладно, — сказала она, сглатывая слезы, — давай поговорим. Что ты такое сказала этим красивым мальчикам, что они подрались? Я как-то не уловила.
— Я сказала, что они жабы.
— Что, все наклюкались до такой степени? — удивилась Далила.
— Нет, никто, кроме тебя, не пил. У нас был деловой разговор. Он окончился небольшим скандалом. Куда тебя отвезти?
— Куда хочешь.
— Куда я могу хотеть? У меня в квартире только что сдернули прослушки, убийца Хрустов сбежал. Поехали к Казимиру, соберем твои бусы.
— Нет. К Казимиру я не хочу. Давай посидим в машине немного — и домой. Я всю ночь не спала, волновалась. Поеду спать. Я успокоилась. Вот что хотела спросить… Можно тебя спросить про работу? — Далила посмотрела на Еву внимательно.
— А тебя опять не стошнит? — уточнила Ева. — Тогда давай.
— Что ты говорила про журналиста там, в баре?
— Зачем тебе?
— Ну, мне интересно, должна же я знать, что вообще происходит вокруг! — Далила вдруг разволновалась. — Я перестала понимать, где я живу. Ты только представь. Однажды утром ты включаешь телевизор…
— Я не включаю телевизор по утрам, — перебила Ева.
— Ну ладно, а тут включила. И вдруг замечаешь, что тебе начинают в новостях рассказывать что-то такое странное. Ну, например, что какой-нибудь Коля Клюшкин спит с Машей или Дашей и по этому поводу жена Клюшкина подала в суд, а дети Клюшкина застрелили учительницу русского языка.
— Кто это такой — Клюшкин? — насторожилась Ева.
— Да он никто, понимаешь, ну, напряги мозги, он образ, только образ! Он выдуман, его нет, а ты слушаешь про него новости каждый день! Ты знакома с президентом Америки?
— Нет, — неуверенно сказала Ева.
— Тебе каждый день талдычат про него по радио и телевизору, что он с кем-то там в молодости развратничал! Он для меня все равно что Коля Клюшкин, понимаешь? Я его не знаю, я не понимаю, почему мне говорят про грехи его молодости! Но наступает такой день, нет, ты подожди! — Далила положила свою руку на руку Евы, не давая ей говорить. — Наступает такой день, и я ловлю себя на том, что прислушиваюсь, хочу знать, чем там кончится суд над Клюшкиным! Это та самая «сплошная жуть и ужас», как ты это говоришь.
