Интервенция любви

его твердеющую плоть. И все же Нестор лежал абсолютно спокойно, позволяя Инге делать, что пожелается и изучать его самого любыми методами, которые она считала для этого подходящими. Однако Инга и сама не могла не реагировать на это все: на его возбуждение, на собственное желание, вновь проснувшееся от того, что она сама и делала. И если честно, с каждой секундой ее прикосновения к телу Нестора становились все менее изучающими, и все более походили на ласки.
В конце концов, спустя еще несколько минут, она не выдержала и с легким вздохом, больше отражающим ее возбуждение, нежели какие-то трудности с дыханием, наклонилась и прижалась к его губам. Но сейчас Инга не испытывала безумной, бешеной страсти, как на холме несколько часов назад, или даже в душе. Нет, страсть была, такая же огромная и сильная. Но при этом – тягучая, сладкая, полная нежности к этому мужчине, ставшему частью ее сущности, ее души. Переплётшаяся со счастьем от его присутствия рядом. И все это в какой-то мере смыло разрушительный ужас, который принесли слова Нестора о своем прошлом. Сделало тем, что Инга сумеет вынести и принять. Не сразу смириться и сродниться, но… выдержит.
Именно это она вкладывала в каждое прикосновение своих губ к его рту, в каждое касание к его коже, которую продолжала гладить и ласкать, даже целуя Нестора. И возможно, ощутив это чувство, какие-то границы, которые она умела в себе переступить, в этот раз Нестор откликнулся. Не подавил ее порыв своей силой, велев отдыхать дальше, а ответил на поцелуй. Сам крепко обнял Ингу, еще полнее притиснув к своему телу. Резко перевернулся, подмяв ее под себя, сильнее впился в губы Инги. Она тихо застонала от переполняющих ее эмоций, от какого-то тихого и уютного удовольствия, ощущая, как он раздвигает ее бедра своей ногой: властно, но аккуратно, явно стараясь контролировать свои движения, доставить ей наслаждение.
И вдруг Нестор застыл. Отстранился немного от ее лица, заставив Ингу недоуменно нахмурить брови. Замер, глядя прямо ей в глаза ничего не говоря и не объясняя. Инга не понимала, что он делает: Нестор продолжал лежать сверху и его пах все так же сильно давил на ее бедра. И он точно не собирался это менять. Но до того, как Инга успела бы что-то спросить, Нестор чуть приподнялся, уперев локоть в матрас, и обхватил ее щеки ладонями. Так осторожно. Так бережно.
У нее горло сжалось и глаза запекло от такой трепетности, которую он столь явно вкладывал в свои касания. Однако, не дав ей сильно увязнуть в этих переживаниях, Нестор вновь наклонился, опять целуя ее губы. Правда теперь и в этом прикосновении ощущалась та же его попытка быть нежным. Или, по крайней мере, максимально осторожным и мягким. А потом его рука соскользнула с ее щеки, прошлась теми же осторожными касаниями по шее, накрыла грудь. И Инга перестала отмечать детали и нюансы. Просто приняла этого мужчину таким, каким он был, со всем, что он мог или был в состоянии ей дать, в ответ отдавая не меньше.
Следующие два дня Нестор упорно пытался ее откормить и заставить отоспаться за все те месяцы, которые она, по его мнению, отвратительно относилась к собственным потребностям. Инга же чувствовала себя каким-то непослушным «медвежонком», которого бдительная мать-медведица пытается образумить и заставить нагулять жирок перед спячкой. О чем она не постеснялась ему и сообщить. Это на какое-то время застопорило гиперопеку, вызвав явное недоумение со стороны Нестора.
А Инга, воспользовавшись этим моментом, начала тут же выяснять: сколько же времени он следил за ней так близко? Где сам жил все это время, и каким образом умудрялся наведываться в ее квартиру так, что она не заметила?
Большую часть этих вопросов Нестор просто проигнорировал, посмотрев на нее с некоторой долей превосходства и снисхождения. После чего взял ее за руку и вывел из квартиры, ничего не объясняя. Инга не поняла этого поступка, но пошла, радуясь хоть такой коммуникации. Следом за Нестором поднялась на один этаж. Правда, немного удивилась, когда он, достав какие-то ключи, спокойно и уверенно вдруг начал открывать двери чужой квартиры. Однако, с некоторой осторожностью ступив внутрь и осмотревшись, поняла необоснованность опасений. Да и Нестор скупо, одним словом «снял», объяснил ей свое право пребывания здесь. Но Инга в тот момент думала уже о другом: о том, что он был настолько близко, а она даже ни разу его не заметила! И еще, продолжая смотреть на единственную совершенно пустую комнату, в которой из мебели имелся только один старенький стул, ноутбук на нем и несколько одеял, аккуратно разложенных в дальнем от окна углу, зайдя в такую же пустую кухню, где даже холодильника не было – ей стало как-то безумно больно и неуютно. Она не могла понять в первый момент, зачем