При первой встрече он убил ее мужа. Ну и что, что почти «бывшего»? Инга была из тех, кто умел сохранить при расставании дружеские отношения. Так что такое начало вряд ли могло сулить хорошее развитие знакомства. Когда они встретились во второй раз – он пришел убивать ее. Не подумайте, что он маньяк или пытался свести какие-то счеты. Ничего личного, только работа.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
или зацепку, те, кого он трахал, не пошли бы в милицию предоставлять улики. Они и не представляли даже, чем он зарабатывает на жизнь. Но ни за что на этом свете, он не хотел бы повторять путь матери и убивать плод, которому сам дал жизнь. Он не совершал таких ошибок никогда. Но сейчас, вместе с контролем, потерял и разум, сгоревший в бушующем внутри огне. Он забыл. Или позволил себе забыть, испытывая то, что еще не ощущал.
Однако Нестор не мог разрешить себе кончить внутрь Инги, пусть и казалось, что только так заткнет эту проклятую воронку за грудиной.
Или мог?
Инга, наверное, растерянная от того, что он застыл, уперлась локтями в стол и, возможно, хотела повернуть лицо, чтобы глянуть на него. Он не позволил. Надавив на ее спину, прижав свою ладонь к тонкому позвоночнику между лопатками, вновь заставил ее опуститься. А сам распрямился и чуть отклонился, выходя из влагалища Инги. Его член блестел от выделений ее тела, от той слюны, что он сам размазал и по себе, и по ней. Это подарило Нестору новую порцию довольства. Еще на шаг приблизило к манящему блаженству.
Он уже решил, что сделает ее своей целиком и полностью. Что возьмет ее так, как только сумеет и сможет. Всеми способами. Так какой смысл тянуть?
Так и удерживая ладонь на спине, чтобы Инга не двинулась, он широко развел второй рукой ее ягодицы. Инга дернулась, и попыталась что-то сказать. Возразить.
Поздно. Это все было его. Все. Абсолютно. Не ослабив нажима руки, он пальцами развез влагу по щели, разделяющей половинки ее попки. А потом аккуратно, медленно, но не оставляя возможности ускользнуть. Настойчиво и беспощадно начал погружаться в тело Инги чуть выше уже испробованного пути.
Узко. Так узко и горячо. Так тесно, что даже больно. И от этой боли становилось невыносимо сладко, и блаженство все приближалось. Он почти чувствовал его вкус на языке. Как дикий мед и ледяная вода из горного ключа, и чуть кислая примесь осоки…
Инга приглушенно застонала, вдавливая в стол короткие ногти. Нестор замер, позволяя ее телу приспособиться к нему, расслабиться, унять болезненность первого проникновения.
Он уже понял, что так ее еще не брали. Никто не проникал сюда. Он первый. Единственным и останется. Никто и никогда не прикоснется к принадлежащей ему женщине. Но это не мешало ему испытывать кайф от такого интимного и глубокого проникновения.
Тиски ее тела чуть ослабли. Он медленно толкнулся дальше, вошел еще сильнее. И опять остановился, позволяя Инге адаптироваться.
Она немного расслабилась. Прекратила терзать итак измученные руки. На глаза Нестору вдруг попался тонкий розовый шрам на правом предплечье. Еще покрытый коркой. Все еще подживающий. След, оставленный его рукой и ножом, который эта рука держала. Наглядное подтверждение того, что он мог ее убить. Что причинял боль, пусть и до того, как взял себе.
Оно не понравилось. Ни той ревущей воронке внутри, ни бурлящей в сознании силе.
Нестор стремительно наклонился вперед, опять полностью покрыв Ингу, погрузившись в нее так глубоко, что его живот терся об ее ягодицы. И «напал» на этот шрам своим ртом. Он знал, что этот след сотрет только время, но не хотел видеть раздражающее напоминание того, что мог сейчас не испытывать всего того, что рвало тело на части. Не познать, каким может быть удовольствие от секса с этой женщиной.
Он уберет это напоминание. Обязательно.
Сейчас Нестору становилось не до того. Все ограничения и запреты ушли. Все препятствия были сняты. Он мог попытаться утолить свой голод, свою жажду по ней. И это Нестор не собирался откладывать.
Толчки снова стали частыми, мощными, алчными. Режущими по ощущениям из-за ее тесноты. До блаженства острыми.
Стол под ними ходил ходуном и скрипел от того, с какой силой он погружался в Ингу. И все-таки, Нестор старался не травмировать, не мучить. Только заполнить, придушить зуд внутри себя ею.
Еще толчок: и сила, воронка, тело – все в нем взорвалось, бахнуло, разлетелось мириадами черных всполохов под веками, которые он стиснул до боли. Его сперма, его кровь, казалось, и часть этого невыносимого зуда – рванули, обжигая пах, и выплеснулись в тело Инги.
Нестор упал на нее, на секунду придавив Ингу всем своим телом, еще больше распластав по себе, по столу. Впитал запах, звук, стук ее пульса и горячечность кожи. Но тут же попытался подняться.
Замер, тяжело дыша, почти задыхаясь, чего с ним очень давно не случалось, и постарался совладать с мышцами, обтекаемыми жаром этого оргазма-освобождения. Голова была пустой. Стихло все: шепот, рев, шуршание. Все притихло. Ничего не осталось. Только она и он. Ее дыхание. И его. И стук ее пульса, пока еще не совсем послушный ударам его сердца. Но знал,
