Интервенция любви

как достичь поставленной цели.
И все-таки, воронка не рассосалась. Не унялась. Не притихла до конца. Чего-то ему оказалась все равно мало. Даже не телу, расслабившемуся, переживающему этот оргазм каждым нервом. Мозгу. Сознанию надо было еще.
Но теперь он мог потерпеть. Сейчас Лютый должен был позаботиться о ней.
Инга чувствовала себя полотенцем. Таким большим банным махровым полотенцем. Которое сняли с вешалки, обтерлись и отбросили на пол комком. Ни сил, ни воли, ни слов. Ни понимания. В ней не осталось на данный момент ничего, кроме вялотекущего потока мыслей, словно бы перетекающих из одного виска в другой.
Интересно: она розовое или голубое полотенце? Или белое? Может, персиковое? Или зеленое… Какого она цвета? Бог знает? Или этот мужчина, который сейчас медленно и аккуратно мыл ее всю, проводя намыленной ладонью по всем, даже самым укромным уголкам ее тела? Хотя, чего там для него осталось секретом? Какой уголок? Ямка под мизинцем на правой стопе? Разве что.
Он и правда, в полном смысле решил взять ее себе. Сделал своим… полотенцем.
Инге стало смешно. По веселому смешно. Не униженно. И странно от того, что было весело. Но смеяться не хватало сил. Даже улыбнуться расслабленные и измочаленные мышцы не сумели. Она просто слабо вздохнула, продолжая упираться затылком в бортик небольшой, но глубокой ванны, которая так удивляла ее в этом доме. Зачем ванна, если вода в колодце, как ее нагреть? Как принести столько? Оказалось, Лютый знал как. И наносить, и нагреть.
Умелый он. Во всем, чем бы при ней не занимался. А горячая вода воспринималась сейчас просто подарком Небес. Или этого молчаливого умелого мужчины.
В этот момент его рука скользнула под воду и прошлась по промежности и натертому его стараниями кольцу ануса. Она слабо поморщилась от саднящего ощущения пощипывающего мыла.
Все вышло не так, как она могла бы представить.
Инге не было больно во время того, как он брал ее. Почти. Только когда он толкнулся сюда. Так никто из ее немногочисленных мужчин не делал. А он даже не спросил. Просто взял. Своё. Имеет право?
В тот момент, когда поняла, куда он проталкивает свой член, Инга стало по-настоящему страшно. Она реально испугалась, что он ее порвет. Не порвал. Вот оно какое живучее и пластичное, человеческое тело, оказывается. И даже удивилась, что он не пер напролом, не игнорировал ее состояние. Дал привыкнуть. Держал, поглаживал пальцами спину.
Это… этот… секс? Совокупление? Скрепление сделки? Что это было? Она тоже точно не знала. Тем не менее, чем бы это ни было, оно отличалось полностью и кардинально от всего, что она когда-либо испытывала в своей жизни. Не потому, что до этого ее еще не насиловали. Правда, Инга не смогла бы назвать насилием то, что делал с ней Лютый. Он просто ее брал. Причем, брал чутко. Куда больше прислушиваясь к самой Инге и тому, что непроизвольно выдавало ее тело, чем бывшие любовники.
И все же она не могла сейчас разобраться в своих эмоциях и ощущениях, в том, как это принять внутри себя, как к нему теперь относится?
Нет, Инга не испытала оргазма. По правде говоря, она еще ни разу в жизни не испытала оргазма от самого процесса секса. Потому Миша не раз и обвинял ее в запале обиды во фригидности. Но Инга могла испытать оргазм мастурбируя или, если у мужа было настроение, от оральных ласк. Потому не обращала внимания на такие намеки. Она знала, что не фригидна. Просто, очевидно, с ее сексом что-то не так.
Да. Не испытала она оргазм и сейчас. Господи, она же не мазохистка! Хотя, нет. Это определение тут тоже неуместно. Ей же не было больно, как, к примеру, с первым парнем. Но, ладно, там она вполне могла списать на девственность. В общем, Лютый, совершенно определенно, прилагал все усилия, чтобы не причинить ей боль. И моментами ей даже становилось нормально. Лучше, чем она могла бы предположить, представляя, что отдает свое тело в оплату чьей-то помощи. Хоть и страшно, непонятно, но нормально. А пару раз, даже в чем-то приятно. Ее никто еще не брал в такой позе – сзади. Очевидно, в ее теле какие-то нервы или пресловутые точки открывались так больше. Потому как, ощущая толчки Лютого, она вполне могла допустить, что если бы была возбуждена, а не напугана и растеряна, и партнер действительно старался бы доставить ей удовольствие, то кто знает…
А так, ее брали. Она позволяла.
Правда, теперь у Инги появилось сомнение, что она имела силу и власть на что-то повлиять. Та жадность, страсть и напор, с которым Лютый врывался в ее тело, прикусывал и втягивал в себя ее кожу, сжимал всю Ингу – это все наводило на мысли, что она не смогла бы ему противостоять. И взгляд. Он так и не перестал быть той «тлеющей бездной». Притух немного. Но не до конца. От ледяного