При первой встрече он убил ее мужа. Ну и что, что почти «бывшего»? Инга была из тех, кто умел сохранить при расставании дружеские отношения. Так что такое начало вряд ли могло сулить хорошее развитие знакомства. Когда они встретились во второй раз – он пришел убивать ее. Не подумайте, что он маньяк или пытался свести какие-то счеты. Ничего личного, только работа.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
Нестор, – на всякий случай уточнила она.
В слабой надежде, что просто он или она что-то не так поняли.
– Потом, – он отвернулся и пошел в сторону кухни. – Помогу.
Она оторопела. В который раз за эти сутки.
– Я и сама это умею, Нестор! – Инга подскочила с кровати и пошла следом. – Господи! Да я же только неделю назад это делала. При тебе. И ничего, справилась!
Она не кричала, пусть и говорила эмоционально. Но сдерживалась. Хотя ощутила, как внутри опять начинает нагнетаться то, что вчера, казалось, целиком из нее выплеснулось.
И Нестор словно это ощутил. Он остановился и медленно повернулся к Инге. Не делая никаких попыток вернуть ей маникюрные принадлежности. А просто пристально всмотрелся. Казалось, что очень-очень внимательно. И вдруг выдал:
– Ты не счастлива.
Она чуть на пол не села.
Тут же, в этом коридорчике. И даже не знала, что сказать.
Ухватилась руками за стену, привалилась плечом, и смотрела на него, как на ненормального, наверное. Пораженно и откровенно растерянно.
При чем тут: счастлива она или нет? К чему? О чем он, в принципе, говорит? Она его ножницы просит вернуть, а Лютый…
– Я не беспомощна, Нестор, – с каким-то трудом выдавила из себя Инга, продолжая опираться на стену.
А сама, почему-то, прямо-таки «застопорилась» на мысли: счастлива она? Или не счастлива? И не могла ответить.
– Не счастлива, – повторил Лютый со странным выражением своего хриплого голоса.
И опять отвернулся. Дошел до стола, аккуратно выдавил из блистера таблетку. Положил около чашки, которую наполнил водой.
Это он для нее все подготовил. Видимо, подошло время пить противозачаточные, которые Инга начала принимать пять дней назад.
Все так же молча взял на подоконнике миску, в которую откладывал то, что давал есть собаке. И вышел. Видимо, кормить ту самую псину.
Инга же, так и не поняв – что это только что было? И не понимая, как ей реагировать и как вернуть свои ножницы – пошла пить таблетку.
Он был прав. Лютый не сомневался в своем выводе.
Инга была не счастлива. Все равно.
И теперь надо было понять, как это исправить, раз все остальное оказалось не столь эффективно, как он рассчитывал. Да, травы, насколько он видел, помогли Инге взять себя в руки. Однако он все еще ощущал в ней какую-то надломленность и опустошенность. Не помог и амулет из нити. Хотя, конечно, он не рассчитывал, что амулет из узелков, который его учила делать еще бабка, решит проблемы. Скорее поможет в будущем. Защитит. Это, скорее, было дополнительным методом. Подстраховкой.
И тем не менее, Лютый не был доволен состоянием Инги.
Собака у его ног жадно ела, но при этом то и дело тыкалась мордой в колени Лютого, пыталась лизнуть руку, сжатую в кулак. Тихо поскуливала.
Нестор не отталкивал. Хоть очень четко помнил, как животное бросилось на Ингу. Но она сама уже явно простила псину. То и дело порывалась идти кормить животное, не выдерживая скулежа. Он такого допустить не мог. Даже после того, как вчера Инга осадила собаку. Однако сейчас Нестор почти не замечал животное. На уровне инстинктов просто отслеживал окружающее. Все его мысли были посвящены иному.
Нестор не трогал Ингу последние пять дней. Сексуально не трогал. Поначалу его настолько дезориентировала потеря контроля над собой от ее касаний и поцелуя, что он счел за лучшее отстраниться и переоценить все это. Вернуть себе сосредоточенность. А потом, состояние Инги показалась Нестору важнее, и возникла новая потребность (в чем-то схожая с его жаждой в ней; сильная, требующая) обеспечить больший комфорт этой женщине. Он мог взять ее иными способами. Мог. Но хотел другое. Нечто большее. То, что она сама дала ему в последний раз. И еще, он испытывал необходимость знать, что ей хорошо. Комфортно. В любом аспекте.
Эта необходимость стала перешивать даже его нужду в ее теле.
И сейчас, размышляя обо всем, Нестор пришел к заключению, которое казалось настолько же очевидным, как и угнетенное состояние Инги.
Отвернувшись от собаки, доедающей остатки еды, он помыл руки в рукомойнике и вернулся в дом. Инга сидела за столом и с отстраненным видом рассматривала свои ногти. Когда Нестор вошел, она не подняла голову. Но вздохнула, набирая воздух в грудь, будто бы что-то собиралась сказать или спросить.
Однако у Нестора имелся свой вопрос, и он хотел получить ответ. Полный и исчерпывающий.
– Как ты кончаешь? – приблизившись, спросил он.
Инга вскинула голову и уставилась на него даже более удивленно, чем двадцать минут назад. Открыла рот. Закрыла. Откашлялась. И все это время смотрела на Нестора.
– Что? – наконец, уточнила Инга.
Ее щеки отчего-то стали
