При первой встрече он убил ее мужа. Ну и что, что почти «бывшего»? Инга была из тех, кто умел сохранить при расставании дружеские отношения. Так что такое начало вряд ли могло сулить хорошее развитие знакомства. Когда они встретились во второй раз – он пришел убивать ее. Не подумайте, что он маньяк или пытался свести какие-то счеты. Ничего личного, только работа.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
стабилизатором всего.
Но именно в это мгновение, Инга вдруг поняла.
Глядя на Нестора, на выражение его лица, встретившись взглядом с ним – она в полной мере осознала, что именно происходит. Что Нестор думает. Что стоит за его словами и поведением, за его отношением к ней.
И именно это понимание, видимо, заставило ее отступить на шаг. Продолжая смотреть прямо на него, ощущая, как пересохло горло, и все еще обхватывая себя руками.
– Что еще тебе надо? Ты здесь в безопасности. И дальше так будет. Я обеспечу. Все. – Заметив ее движение, проговорил Нестор, внимательно следя за каждым вздохом Инги
Кукла. Она действительно для него только кукла. Домашний питомец.
Это сбивало с ног и дезориентировало куда больше, чем даже недавний визит милиции, страх от которого еще не улегся.
Он в принципе не понимает, как она может хотеть чего-то большего? Чего-то вне этого дома? Дико. Но казалось, что именно так и есть. И Нестор готов удовлетворять любые ее потребности, видящиеся ему важными, но не допускает возможности, что у Инги есть еще какие-то желания, нужды, мысли, в конце концов…
Он ее вообще, человеком воспринимает? Она в этот момент в этом сомневалась.
И тут ее настигло следующее понимание и мысль:
– Ты меня вообще не собирался отпускать, да? Никогда? – отступив еще на шаг, спросила она, поняв, что голос надломился.
– Ты – мое. Мне принадлежишь. Сама согласилась.
У Нестора глаза сузились, и скулы резко проступили на лице. Он сделал шаг к ней.
Ее это ошарашило. Придавило к земле. Так, что ноги подломились. И Инге пришлось привалиться к стене, ухватиться рукой за подоконник. А разумом она все еще пыталась постигнуть всю глубину открывшегося ей понимания, отношения, которое ранее со стороны Инга даже не пыталась рассматривать, хоть и замечала какие-то моменты, чувствовала.
И здесь опустошала не столько попытка удержать ее, ведь и сама Инга даже не подумала, чтобы дальше действовать без Нестора. А озарение, что еще тогда, в первый раз, когда они только заключили это «соглашение», он уже все решил и определил ее просто своей собственностью, как бы дальше ситуация не сложилась. Чем-то «своим», вещью, не более. Навсегда.
И сейчас, после всего, что между ними было, что так глубоко проникло в нее, заставило ее трепетать и мыслить себя совокупно с этим, конкретным мужчиной – он все еще так же воспринимал Ингу?
Она смотрела на Нестора и почему-то все больше убеждалась в этом.
А оттого, становилось больно, как от настоящего предательство. И страшно. И противно, почему-то. А еще – нарастала злость и обида: за этот страх, за стыд. Взметнулось внутри, в груди, в горле раздражение, что ее снова лишили какого-либо права, выбора и управления течением собственной жизни. Перекликнулось, накатило еще не улегшимся страхом перед преследованием, взбухло подавленными и униженными эмоциями своей заброшенности, потерянности в этом доме. Беспросветным холодом, испытанным за первые семь дней, своим бессилием. Словно все тяжелое и плохое, все подавляющее и унижающее, что происходило за эти четыре недели, одним моментом всплеснулось, накрыв Ингу с головой уже пережитыми и новыми эмоциями злости, гнева, несогласия со своей беспомощностью.
Нестор, кажется, уловил изменение ее настроения, почувствовал, что в Инге что-то изменилось, катастрофически нарастая и несясь куда-то с такой скоростью у нее в сущности, что Инга уже не могла это контролировать. Осмыслить.
Оглушенность не ушла, но неуправляемость, «текучесть» тела сменилась внезапно странным, почти судорожным напряжением. Таким, что сердце заколотилось в груди, и легкие вдруг обожгло кислородом, которого Инга, оказывается, вдохнула слишком много, чересчур жадно.
– Инга, – он еще на какое-то расстояние приблизился, окликая ее сдержанно, будто говоря с сумасшедшим и диким человеком. Стараясь внушить покой.
А она отодвинулась дальше, вдруг толкнув рукой что-то холодное и металлическое. Отдернула ладонь, не поняв, что это? Повернулась, с удивлением уставившись на пистолет.
И вот в этот миг все как-то со-щелкнулось, сцепилось, взорвалось у нее в голове, найдя выход и возможность выплеснуться. Даруя шанс перехватить управление самой собой.
Рука будто и не по ее воле метнулась вперед, обхватив эту рукоять. Пальцы автоматически, на каком-то рефлекторном уровне щелкнули предохранителем, как когда-то учил ее Миша, любивший «баловаться» пневматическим пистолетом, едва ли не каждые выходные стреляя по банкам. И Инга вскинулась, выставив оружие перед собой, почти в упор прижав дуло к Нестору.
Зачем? Инга понятия не имела.
Но все то, что овладело ею, что
