При первой встрече он убил ее мужа. Ну и что, что почти «бывшего»? Инга была из тех, кто умел сохранить при расставании дружеские отношения. Так что такое начало вряд ли могло сулить хорошее развитие знакомства. Когда они встретились во второй раз – он пришел убивать ее. Не подумайте, что он маньяк или пытался свести какие-то счеты. Ничего личного, только работа.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
из дверей больницы рядом с Кариной Соболевой… Он ее не узнавал.
Хотя в ней изменились лишь отдельные мелочи. Но Нестор впервые посмотрел на нее действительно со стороны, возможно и потому, что сутки не имел возможности в принципе этого делать. И его ошарашило то, что он увидел. Тем сильнее, что присутствие рядом Соболевой: уверенной, полной достоинства и спокойствия (скользящих в каждом движении, взгляде, жесте); собранной и лощенной – играло в диссонанс. Проявляло все мелочи и особенности внешнего вида и морального состояния Инги, чуть ли не до карикатурности. До гротескности. Заставляло его вспомнить, какой она была, когда он впервые «устроил» их встречу в торговом центре.
Обстриженные волосы Инги были всклокочены и хаотично топорщились, несмотря на то, что уже отрастали. Она сутулилась, словно вся старалась сжаться. Постоянно оглядывалась, и при этом – нервно встряхивала головой. Все ее черты заострились.
Закрыв глаза, Нестор сейчас мог вновь «увидеть» перед глазами резко проступивший угол челюсти Инги, ее ключицы, виднеющиеся в вырезе кофты, даже основу пальцев и кистей. Словно бы все ее кости проступили, проявились сквозь мышцы и кожу.
Она выглядела хуже, чем после первой недели полного одиночества.
Когда она так похудела? Когда?! Он же следил за ее питанием! За эти сутки? Это не казалось вероятным. У Нестора не было объяснения.
Но и кроме потери веса, в ней было огромное количество изменений, которых он ранее не осознавал: взгляд Инги метался. Грудная клетка дергалась от неравномерного и частого, но поверхностного дыхания. Кожа была бледная. Почти болезненная на вид. Каждое ее движение казалось нервозным, пропитанным паникой.
Инга вся казалась не здоровой. Измученной. Действительно психически, да и физически неуравновешенной.
Последний месяц он практически ежеминутно был с ней. И на логичный вопрос: что или кто именно мог довести ее до такого состояния – Нестор видел лишь один логичный ответ.
– Я должна его найти! А если он умирает? Если уже…
У Инги перехватило горло, и она не смогла закончить. Все эти часы, по крайней мере те, которые она помнила, ей было до безумия страшно допустить мысль о смерти Нестора. Безумие… Да, определение как раз про нее, кажется.
Машины тронулись с места, охрана Карины заняла места спереди. Салон отделяла прозрачная перегородка. Хорошо. Иллюзия уединения. Хоть какая-то отгороженность от большого количества людей за последние часы. К тому же, это означало, что ее не слышит никто, кроме Карины.
Потому она и заговорила об этом, а не принялась благодарить Карину. Хотя, это Инга уже сделала. Еще в кабинете врача. Она в полной мере понимала степень своего долга перед Соболевой, несмотря на неуравновешенное состояние. Но Карина от этих благодарностей только отмахнулась.
Сейчас же Карина слушала ее внимательно. Причем, ни в поведении, ни во взгляде, Инга не заметила того отношения и выражения, которое уже приобрело некоторую закономерность среди людей при общении с ней. Карина Соболева воспринимала ее совершенно нормально. Не как сумасшедшую. Это несколько ободряло.
– Инга, я не имею ни малейшего представления о том, где может находиться этот человек. И мой муж о его доме так же не осведомлён. Даже Боруцкий, как я поняла, об этом не в курсе, – Карина говорила серьезно. – Почему ты считаешь, что он может умереть?
Инга до боли вдавила ногти в ладонь:
– Я в него выстрелила. И убежала. А он не остановил. – Ей было все тяжелее делать вдохи. – Это почти нереально, если только он не…
– Ты в него стреляла? – все так же спокойно, только словно напрягшись внутренне, уточнила Карина.
– Да, – Инга прохрипела это короткое слово, уставившись на свои руки. На красную нитку.
– Почему? – Голос Карины не казался удивленным или ошеломленным от такого ее поступка.
– Он…
Инга с трудом сейчас могла сформулировать это внятно. Как, вообще, можно несколькими словами объяснить все то, что связывало их с Нестором? Ей казалось, что в том доме прошла едва ли не целая жизнь. Своя. Их. Отдельная от всего остального мира.
Карина не торопила. Смотрела на Ингу и ждала, когда она продолжит. Машина продолжала движение.
– Он не собирался меня отпускать, – «выдохнула» Инга то, что только под конец и поняла. – Никогда. Он… Он будто игрался. В меня.
Она уткнулась лицом в ладони, не зная, как это рассказать, испытывая невыносимую внутреннюю тяжесть, душившую ее. Прижала веки. Инга не плакала. Не могла. Но все эмоции, они заставляли дрожать ее сущность, словно бы истерика внутрь нее самой «выливалась».
