Исчезновение

это примитив, граничащий с тюрьмой. Кстати, вы слыхали о нашей последней сенсации?
— Слыхал. Поэтому-то я и в Уикхеме.
Последовало долгое молчание.
Потом Марта проговорила:
— Вы хотите сказать, что Ярд заинтересовался тем, что утонул Лесли Сирл?
— Скажем, что он исчез.
— Вы хотите сказать, есть какая-то доля правды в этих слухах об их ссоре с Уолтером?
— Боюсь, я не могу обсуждать это по телефону. Хотел спросить вас, будете ли вы дома сегодня вечером. Я бы зашел.
— Ну конечно, приходите и оставайтесь. Не можете же вы жить в том ужасном отеле. Я скажу миссис…
— Благодарю вас от всего сердца, но остаться у вас я не могу. Я должен быть здесь, в Уикхеме, в центре событий. Но если вы согласны накормить меня обедом…
— Конечно, я накормлю вас. Вы получите вкусный обед, дорогой. Мой омлет, и цыпленка миссис Трапп, и бутылку хорошего старого вина, которое отобьет у вас вкус пива из «Белого Оленя».
Слегка воодушевленный перспективой в конце дня насладиться благами цивилизации, Грант отправился выполнять намеченную на сегодня программу и начал с Триммингса. Раз уж надо проверять алиби, начинать следовало, естественно, с Триммингса: его обитатели должны первыми дать отчет о своих действиях.
Утро было ясное, голубое. После ночных весенних заморозков быстро теплело. Действительно, как заметил Вильямс, жалко было терять такой денек на, всяких там Бенни, но вид Триммингса, беззастенчиво красовавшегося в ярком свете солнца, вернул Гранту поколебленное было хорошее настроение. Накануне вечером, в темноте, он мог разглядеть только освещенный парадный вход. Сегодня весь дом был на виду, чудовищно претенциозный, со всеми его подчеркнутыми украшениями, и Грант был так потрясен, что его нога сама нажала на тормоз. Он остановил машину на повороте подъездной аллеи и какое-то время сидел, глядя на Триммингс.
— Я хорошо понимаю, что вы чувствуете, — произнес голос у самого его локтя. Это была Лиз. Грант заметил, что у нее слегка припухли глаза, но в остальном она выглядела спокойной и, похоже, была настроена дружелюбно.
— Доброе утро, — поздоровался Грант. — Сегодня утром я немного расстроился, что нельзя все бросить и отправиться ловить рыбу. Но сейчас мне уже лучше.
— Да, дом очень интересный, — согласилась Лиз. — Даже не верится, что он настоящий. Кажется, что спроектировать его не мог никто: он просто сам появился.
Ее мысли отвлеклись от дома, она как бы осознала присутствие Гранта. Он увидел, что вопрос дрожит у нее на губах.
— Простите, что досаждаю вам, но сегодня утром мне бы хотелось отсечь подлесок в этом деле.
— «Подлесок»?
— Я хочу отсечь людей, которые никак не могут иметь к нему отношение.
— Понимаю. Вы собираете алиби.
— Да. — Грант открыл дверцу машины, приглашая Лиз проехать небольшое расстояние до дома.
— Ну, я надеюсь, у всех наших хорошее алиби. К сожалению, должна сказать, что у меня такового нет вообще. Это первое, о чем я подумала, когда узнала, кто вы. Очень странно, каким преступником чувствует себя ни в чем не повинный человек, когда не может дать отчет о своих поступках за каждую из тысячи минут. Вам нужны алиби всех? И тети Лавинии, и мамы, и остальных?
— И слуг тоже. Всех, кто так или иначе общался с Лесли Сирлом.
— Тогда лучше начать с тети Вин. До того, как она примется за свои утренние труды. Она каждое утро в течение двух часов диктует и любит начинать пунктуально.
— А где были вы, мисс Гарроуби? — спросил Грант, когда они подъехали ко входу.
— В имеющее значение время?
Он подумал, что в устах Лиз это прозвучало подчеркнуто холодно. «Имеющее значение» — это время, когда Лесли Сирл, возможно, расстался с жизнью, и Грант подозревал, что Лиз не забывала об этом.
— Да. Вечером в среду.
— Как пишут в детективных романах, я «удалилась в свою комнату». И не говорите, что было еще рано для того, чтобы «удалиться». Знаю. Я люблю уйти к себе пораньше. Люблю остаться одна в конце дня.
— Читаете?
— Не удивляйтесь, инспектор, но я пишу.
— И вы тоже?
— Я разочаровала вас?
— Вы заинтересовали меня. А что вы пишете — или нельзя спрашивать?
— Я пишу о безобидных героинях, которых создаю по своей собственной системе. Вот и все.
— Тильда, помощница кухарки, с заячьей губой и склонностью к убийству, как противоядие Морин?
Лиз посмотрела на Гранта долгим взглядом, а потом проговорила:
— Вы очень странный тип полисмена.
— Боюсь, у вас просто странное представление о полисменах, — возразил Грант живо. — Будьте добры, скажите вашей тете, что я здесь.
Но оказалось, что оповещать о приходе инспектора