Исчезновение

будет столько мирских благ, сколько можно пожелать. Это было как сбывшаяся сказка. Эмма просто плыла на дюйм или два над землей. И тут появляется Лесли Сирл.
Марта, актриса, снова замолчала. И, как истая актриса, держала паузу.
Поленья рассыпались и вспыхнули, выбросив язычки пламени. Грант тихо лежал в кресле и думал об Эмме Гарроуби.
И о двух вещах, не известных Марте.
Как странно, что человек, выбранный Мартой в качестве подозреваемого, жил на той же территории, откуда происходили две неразрешимые загадки в этой истории: перчатка в ящике Сирла и пустое место в фотоящике.
Эмма. Эмма Гарроуби. Женщина, которая воспитала младшую сестру, а потом, когда сестра упорхнула из-под ее крыла, вышла замуж за вдовца с маленьким ребенком. Эмма столь же естественно ограничила свои интересы одним руслом, как Тоби разнообразил свои, не так ли? Она сияла — «ходячая рождественская елка», — узнав о помолвке. А за период, прошедший после помолвки (как было известно Гранту — пять месяцев, не двенадцать), восторг лишь усилился и превратился в нечто еще более замечательное — в уверенность, в чувство удовлетворения, безопасности. За эти пять месяцев помолвка выдержала ряд мелких обрушившихся на нее ударов, и Эмма, должно быть, привыкла считать ее нерушимым, надежным делом.
И тут, как сказала Марта, появляется Лесли Сирл. Сирл с его шармом и жизнью перелетной птицы. Сирл с его видом «не от мира сего». Никто не мог бы наблюдать этот золотой дождь

с более сильным, немедленно возникшим недоверием, чем Эмма Гарроуби.
— Что может заполнить пространство десять на три с половиной на четыре дюйма? — спросил Грант.
— Щетка для волос, — ответила Марта.
Грант вспомнил, что есть такая игра, в которую предлагают поиграть психологи. Услышав определенное слово, испытуемый в ответ произносит первое, что ему приходит в голову. Судя по всему, это срабатывает точно. Грант предложил этот вопрос Биллу Мэддоксу, и Мэддокс, не колеблясь, как и Марта, сказавшая: «Щетка для волос», произнес: «Гаечный ключ». А Вильямс, вспомнил Грант, предложил пакет мыла.
— Что еще?
— Набор домино. Коробка конвертов? Нет, слишком мала. Колода карт? Таким количеством карт можно завалить необитаемый остров. Набор столовых ножей. Фамильные ложки. А что, кто-то прячет фамильное серебро?
— Нет. Просто мне интересно, что бы это могло быть.
— Если это серебро Триммингса, Бог с ним, дорогой. На аукционе за него не дали бы и тридцати шиллингов — за все. — Взгляд Марты с бессознательным удовольствием скользнул по простым георгианским приборам на ее собственном, стоявшем за спиной столе. — Скажите, Алан, если это не будет раскрытием профессиональной тайны, а кого вы видите в этой роли?
— Какой роли?
— Убийцы.
— Это было бы непрофессионально. Но думаю, что не раскрою никакой тайны, если скажу вам, что мне кажется — такового нет.
— Что? Вы действительно думаете, что Лесли Сирл жив? Почему?
И в самом деле — почему, спросил себя Грант. Что было такого во всем этом деле, что создавало впечатление, словно он на спектакле? Словно он сидит в кресле в партере и между ним и реальностью — оркестровая яма. Некогда помощник комиссара в минуту редкой откровенности сказал Гранту, что у него есть самое бесценное качество для их работы: чутье. «Но не позволяйте ему управлять собой, Грант, — сказал он. — Придерживайтесь доказательств». Вероятность того, что Сирл упал в реку, была девяносто девять против одного. Все факты указывали на это. Если бы не ссора с Уолтером, которая усложнила ситуацию, ему, Гранту, вообще не пришлось бы разбирать это дело. Его бы признали обычным случаем: «Исчез, считается утонувшим».
И все же. Все же. Вот оно есть, а вот его нет. Присказка старого фокусника. Она преследовала Гранта.
Почти не сознавая этого, он произнес ее вслух.
Марта внимательно посмотрела на него и спросила:
— Фокус? Чей? И для чего?
— Не знаю. Только я не могу избавиться от ощущения, что меня разыгрывают!
— Вы считаете, что Лесли просто каким-то образом ушел?
— Или кто-то хочет, чтобы все выглядело именно так. Или еще что-нибудь. Мне кажется, что я в цирке и смотрю, как человека распиливают пополам.
— Вы перетрудились, — заявила Марта. — Куда же, как вы полагаете, мог исчезнуть Лесли? Если только он не вернулся в деревню и не залег где-то, притаившись.
Грант очнулся и с восхищением посмотрел на Марту.
— Как странно, — произнес он, улыбнувшись. — Я не подумал об этом. Вы думаете, Тоби прячет его, чтобы досадить Уолтеру?
— Нет. Я уверена, это бессмысленно. Но ваша теория о том, что он