Исчезновение

как это он упустил такой мелкий факт из виду.
— И его отель или банк ничего не пересылали ему?
— Насколько я могу судить, ничего. Может, он предпочитал, чтобы письма скапливались. Некоторые люди по своей природе безразличны к письмам. Совершенная правда. Грант оставил эту тему.
— А теперь о ежедневных телефонных звонках, — проговорил он. — Вечером в воскресенье вы звонили из Танстелла, в понедельник — из Кейпла, во вторник — из Фрайди-Стрит, а в среду откуда?
— В Пэтт-Хатч есть телефонная будка. Мы собирались разбить лагерь в самом Пэтт-Хатч, но эта разрушенная мельница выглядела слишком уж мрачно, и я вспомнил, что чуть ниже по реке есть хорошее место для бивака — там, где река поворачивает на юг. Так что мы туда и отправились.
— И сообщили в Триммингс о предполагаемом месте для лагеря.
— Да, я уже говорил вам, что так мы и сделали.
— Знаю. Я не собирался подлавливать вас. Просто я хотел бы знать, кто с кем беседовал во время этого разговора из Пэтт-Хатч.
Уолтер минуту подумал.
— Ну, сначала я говорил с мисс Фитч, потому что она всегда ждала звонка, потом Сирл говорил с ней. Потом подошла тетя Эм — миссис Гарроуби — и немного поговорила с Сирлом, а напоследок я сам поговорил с миссис Гарроуби. У Лиз были дела в деревне, она еще не вернулась, так что ни один из нас не говорил с ней в среду.
— Понимаю. Благодарю вас. — Грант подождал немного, а потом сказал: — Наверное, вы не настроены рассказать мне, что было причиной вашей… ваших разногласий вечером в среду? — И поскольку Уолтер медлил с ответом, добавил: — Вы не хотите это обсуждать, так как предметом раздора была мисс Гарроуби?
— Мне бы не хотелось впутывать ее во все это, — произнес Уолтер, и Грант не мог побороть в себе чувство, что это клише выражало не ощущения Уолтера, а убеждение, что именно так должен вести себя англичанин в подобных обстоятельствах.
— Как я уже говорил, я спрашиваю больше для того, чтобы прояснить личность Лесли Сирла, чем для того, чтобы уличить вас в чем-то. Говорили ли вы о чем-нибудь, исключая того, что касалось мисс Гарроуби, о чем бы вы не хотели, чтобы я узнал?
— Нет, конечно же нет. Просто это касалось Лиз — мисс Гарроуби. Это был чрезвычайно глупый разговор.
Грант безжалостно улыбнулся:
— Мистер Уитмор, к концу третьего года службы полисмен на опыте познает, что такое абсолютная глупость. Если вы просто боитесь, что некоторая, с вашей точки зрения, нелепица будет зафиксирована — смелее вперед. Возможно, для меня это прозвучит подобием чего-то разумного.
— Ничего разумного в этом не было. Сирл находился в тот вечер в очень странном настроении.
— Странном? Подавленном? — Не хватало только, подумал Грант, на такой поздней стадии начать обсуждать версию самоубийства.
— Нет. На него, казалось, нахлынуло неуместное легкомыслие. А по дороге от реки он начал дразнить меня — ну, дескать, я недостаточно хорош для Лиз. Для моей невесты. Я попытался переменить тему, но он не поддавался. Пока я не разозлился. Он начал перечислять черточки в характере Лиз, известные ему и неизвестные мне. Он вытаскивал что-нибудь и заявлял: «Спорю, что этого вы о ней не знаете».
— Славные черточки?
— О да, — не задумываясь, ответил Уолтер. — Да, конечно. Очаровательные. Но это выглядело все так ненужно и вызывающе.
— Он говорил, что, будь он на вашем месте, он ценил бы ее больше?
— Более того. Он откровенно сказал, что если бы захотел, он оттеснил бы меня. Оттеснил бы меня за две недели, утверждал он.
— Он не предложил вам пари, надеюсь? — не удержался от вопроса Грант.
— Нет, — ответил Уолтер и посмотрел на него с удивлением.
Грант подумал, что надо будет сказать Марте, что тут она ошиблась.
— Когда Сирл заявил, что способен оттеснить меня, — проговорил Уолтер, — я почувствовал, что больше не могу выносить его. Надеюсь, вы понимаете, инспектор, что меня обидело не то, что он считал меня хуже себя, меня обидел его намек на отношение ко мне Лиз. Мисс Гарроуби. Намек, что она уступит любому, кто испытает на ней действие своих чар.
— Понимаю, — серьезно произнес Грант. — Спасибо, что вы рассказали мне все это. А вам не кажется, что Сирл сознательно провоцировал ссору?
— Мне это не пришло в голову. Я просто подумал, что у него такое настроение — вызывающе провокационное. Что он немного не в себе.
— Понимаю. Благодарю вас. Мог бы я поговорить минутку с мисс Фитч? Я не задержу ее.
Уолтер провел Гранта в «утреннюю» комнату, по которой, как разыгравшийся котенок, бегала мисс Фитч, а в ее рыжие, всклокоченные как воронье гнездо, волосы были засунуты два карандаша, желтый и красный. Третий торчал у нее изо рта. Увидев Гранта,