Исход

в котором теперь жила мамочка-Надин.
— Хочешь пойти порыбачить, детка? — внезапно предложил Ларри.
— Нет, — ответил Лео; Он посмотрел на Ларри своими загадочными глазами цвета морской волны. — Ты знаешь мистера Эллиса?
— Конечно.
— Он говорит, что мы сможем пить воду, когда снова появится рыба. Пить ее без… — Он погудел и помахал пальцами перед глазами. — Ну, сам знаешь.
— Без кипячения?
— Да.
Тук-тук-тук.
— Я люблю Дика. Его и Лори. Всегда дают мне что-нибудь вкусное. Он боится, что они не смогут, но я считаю, что смогут.
— Смогут что?
— Сделать ребенка. Дик думает, что он слишком стар. Но я считаю иначе.
Ларри хотел было спросить, как это Лео и Дик вышли на такую тему разговора, но потом передумал. Ответ, конечно, был в том, что они не разговаривали об этом. Дик не стал бы говорить с парнишкой о таком интимном деле, как желание иметь ребенка. Лео просто… просто знал.
Тук-тук-тук.
Да, Лео много знает… или чувствует это интуитивно. Он не захотел входить в дом Гарольда и сказал кое-что о Надин… Ларри не мог вспомнить конкретно… Но Ларри вспомнил об этом разговоре и почувствовал беспокойство, когда услышал, что Надин сошлась с Гарольдом… Похоже было, что мальчик находится в трансе, как будто…
(…тук-тук-тук…)
Ларри наблюдал, как подпрыгивает маленький шарик, И внезапно посмотрел Лео в лицо. Глаза мальчика были темными и отстраненными. Ровно гудела газонокосилка. Дневной свет был теплым и ровным. И Лео снова находился в состоянии транса, как будто он прочитал мысли Ларри и ответил на них.
Лео отправился посмотреть на слона.
Очень осторожно Ларри произнес:
— Да, думаю, что им удастся сделать ребенка. Дику не больше пятидесяти пяти. Кэри Грант стал отцом, когда ему было за семьдесят.
— Кто такой Кэри Грант? — спросил Лео. Шарик подпрыгивал и падал, подпрыгивал и падал.
(Известный. От Севера до Северо-Запада.)
— Разве ты не знаешь?
— Он был актером, — ответил Лео. — От Севера до Северо-Запада, — будто соглашаясь, произнес Лео, глаза его внимательно следили за прыгающим шариком.
— Правильно, — сказал Ларри. — Как поживает мамочка-Надин, Лео?
— Она зовет меня Джо. Для нее я Джо.
— О… — Мурашки поползли у Ларри по спине.
— Теперь плохо.
— Плохо?
— С ними обоими плохо.
— Надин и…
(Гарольдом?)
— Да, с ним.
— Они несчастны?
— Он обманул их. Они считают, что нужны ему.
— Кто он?
— Он.
Слово повисло в неподвижном летнем воздухе.
Тук-тук-тук.
— Они собираются уйти на запад, — сказал Лео.
— Боже, — пробормотал Ларри, похолодев. Старый страх окутал его. Хочет ли он действительно услышать продолжение? Словно он наблюдал, как в кладбищенской тишине медленно открывается склеп, и появляется рука…
«Что бы там ни было, я не хочу слышать об этом, не хочу ничего знать».
— Маме-Надин хочется думать, что это твоя вина, — сказал Лео. — Ей хочется думать, что это ты толкнул ее к Гарольду. Но она просто ждала подходящей причины. Она ждала, пока ты не полюбил маму-Люси очень сильно. Она ждала, пока не убедилась наверняка. Как будто он стер ту часть ее разума, которая отличает хорошее от плохого. Шаг за шагом он стирает эту часть. А когда она полностью исчезнет, Надин станет такой же безумной, как и все остальные его приверженцы, те, что на Западе. Возможно, даже еще безумнее.
— Лео… — прошептал Ларри, и Лео немедленно ответил:
— Она называет меня Джо. Для нее я Джо.
— Мне тоже называть тебя Джо? — с сомнением спросил Ларри.
— Нет. — В голосе мальчика прозвучала оборонительная нотка. — Нет, пожалуйста, не надо.
— Ты скучаешь за своей мамочкой-Надин, Лео?
— Она умерла, — с леденящей кровь простотой ответил он.
— Именно поэтому ты так долго не возвращался домой в тот вечер?
— Да.
— И поэтому ты не хотел разговаривать? — Да.
— Но сейчас же ты говоришь.
— У меня есть ты и мама-Люси, и с вами можно разговаривать.
— Конечно…
— Но не навсегда! — яростно выкрикнул мальчик. — Но не навсегда, пока ты не поговоришь с Франни! Поговори с Франни! Поговори с Франни!
— О Надин?
— Нет!
— О чем? О тебе?
Голос Лео взмыл ввысь, наводя еще больший ужас:
— Это все записано! Ты знаешь! Франни знает! Поговори с Франни!
— Комитет…
— Причем здесь Комитет! Комитет не поможет тебе, он никому не поможет, Комитет уже устарел, он смеется над вашим Комитетом, потому что это старый способ Управления, а он великий знаток старого, это его способ, ты знаешь, Франни знает, если вы поговорите друг