Исход

и на нем появилась застывшая улыбка.
— Кто? Кто сделал это?
— Я не знаю подробностей, да это и не важно теперь. Одной из них была Франни Голдсмит, в этом я уверена. Вторым был либо Бейтмен, либо Андервуд. Я не знаю. Но они придут за тобой, Гарольд.
— Откуда ты знаешь? — Он грубо схватил Надин за плечи, сообразив, что это она переложила дневник на прежнее место за камнем. Он тряс ее, как тряпичную куклу, но Надин без страха смотрела на него. В этот длинный-предлинный день она столкнулась лицом к лицу с более страшными вещами, чем Гарольд Лаудер. — Ты, сука, откуда ты знаешь?
— Он сказал мне.
Гарольд опустил руки.
— Флегг? — Шепотом: — Он сказал тебе? Он разговаривал с тобой? Поэтому это и случилось? — Улыбка Гарольда была мрачной и хищной, напоминая ухмылку Джека-потрошителя.
Они стояли рядом с магазином. Снова взяв ее за плечо, Гарольд развернул Надин к стеклу. Она долго смотрела на свое отражение.
Ее волосы побелели. Полностью. В них не осталось ни единой черной нити.
«О, как я хочу любить мою Надин».
— Пойдем, — сказала она. — Нам нужно покинуть город.
— Прямо сейчас?
— После наступления темноты. А пока мы спрячемся и соберем все, что понадобится нам в пути.
— На запад?
— Не сразу. Завтра вечером.
— Возможно, я больше не хочу этого, — прошептал Гарольд. Он все еще смотрел на ее волосы.
Надин прикоснулась к ним руками.
— Слишком поздно, Гарольд, — сказала она.

Сидя за кухонным столом, Франни и Ларри пили кофе. Внизу Лео играл на гитаре. Это была отличная гитара фирмы «Гибсон», которую Ларри выбрал ему в магазине. Кроме того, он принес мальчику проигрыватель на батарейках и около дюжины музыкальных альбомов с блюзами. Сейчас внизу, где рядом с Лео находилась Люси, доносилась вполне приличная имитация мелодии Дейва ван Ронка «Блюз черной воды»:

Через открытую дверь Франни и Ларри видели Стью, сидевшего в гостиной в своем любимом кресле с раскрытым дневником Гарольда на коленях. Он сидел так с четырех часов дня. Теперь уже было девять, на улице совсем стемнело. Он отказался от ужина. Когда Франни посмотрела на него, Стью перевернул очередную страницу.
Внизу Лео доиграл блюз до конца, наступила тишина.
Он хорошо играет, правда? — спросила Франни.
— Лучше, чем мне когда-то удавалось или удастся, — ответил Ларри, отхлебнув кофе.
Снизу неожиданно раздался знакомый перебор, от которого чашка застыла в руке Ларри, и затем голос Лео, низкий и вкрадчивый, запел:

Ларри пролил кофе.
— Ох ты, — сказала Франни и встала за тряпкой.
— Я сам, — попытался возразить он.
— Нет, ты сиди. — Она взяла тряпку и быстро вытерла лужицу. — Я помню эту песню. Она была такой популярной перед эпидемией. Должно быть, Лео разыскал пластинку в центре в одном из магазинов.
— Наверное.
— Как же звали того парня? Того, который пел ее?
— Не могу вспомнить, — ответил Ларри. — Поп-звездочки загораются быстро и так же быстро гаснут.
— Да, но имя какое-то очень знакомое, — сказала она. — Забавно, когда слово вертится на языке.
— Да, — пробормотал Ларри.
Стью захлопнул дневник, и Ларри с облегчением увидел, что Франни смотрит на Стью, входящего в кухню с пистолетом на боку. Стью носил оружие со времени своего избрания начальником полиции и часто шутил по этому поводу, что как-нибудь подстрелит сам себя. Франни