Исход

лучше немного подождем…
— Нет. Мне нужно знать. Насколько ужасно?
— Семеро погибших, — глухо ответил Стью. — Мы еще удачно отделались. Все могло быть намного хуже.
— Кто, Стюарт?
Он неуклюже взял ее за руку.
— Ник был одним из них, дорогая. Там была стеклянная панель — ты знаешь, тонированное стекло, — и оно… оно… — Он замолчал, взглянув на свои руки, затем снова посмотрел на нее. — Он… мы смогли опознать его по… определенным шрамам… — Он на секунду отвернулся от нее. Франни тяжело вздохнула. Успокоившись немного, он продолжил:
— И Сью, Сьюзен Штерн. Она находилась в доме во время взрыва.
— Это… просто невозможно поверить. — Франни была потрясена.
— Это правда.
— Кто еще?
— Чед Норрис, — ответил он, и Франни снова тяжело вздохнула. Горькая слезинка скатилась из уголка глаза, она бессознательно смахнула ее.
— Эти трое находились внутри. Это как чудо — только трое. Брэд говорит, что в том шкафу было не менее восьми-девяти упаковок динамита. И Ник… он почти… когда я думаю, что он держал эту коробку из-под обуви в руках…
— Не надо, — прервала его она. — Мы же не могли ничего знать.
— Но легче от этого не становится, — ответил Стью.
Четверо других были людьми, приехавшими на мотоциклах — Андреа Терминелло, Дин Вайкофф, Дейл Педерсен и совсем юная девушка по имени Пэтси Стоун. Стью не сказал Франни, что Пэтси, которая обучала Лео игре на флейте, ударило и практически обезглавило обломком магнитофона Глена Бейтмена.
Франни кивнула, и у нее потянуло шею. При малейшем движении ее спина, казалось, так и заходится криком.
Двадцать человек было ранено, и один из них, Тедди Вейзак, не имел шансов на выздоровление. Состояние еще двоих было критическим. Мужчина по имени Льюис Дешан потерял глаз. Ральф Брентнер потерял третий и четвертый пальцы на левой руке.
— У меня серьезные увечья? — спросила Франни.
— У тебя повреждены сухожилия, растяжение позвоночника и сломана ступня, — сказал Стью. — Так сказал мне Джордж Ричардсон. Взрывной волной тебя отбросило в овраг. Перелом и растяжение связок позвоночника ты получила, когда на тебя упала кушетка.
— Кушетка?
— Разве ты не помнишь?
— Мне показалось, что это крышка от гроба…
— Это была кушетка. Я сам сбрасывал ее с тебя. Я озверел… это было что-то вроде истерики. Ларри хотел помочь мне, но я вмазал ему по физиономии. Представляешь, до чего я дошел? — Франни прикоснулась к его щеке, и Стью накрыл ее ладонь своей. — Я думал, что ты мертва. Я помню, как думал, что не знаю, что буду делать, если это так. Наверное, сошел бы с ума.
— Я люблю тебя, — сказала она.
Стью обнял ее, очень осторожно и нежно.
— Гарольд? — после некоторого молчания произнесла Франни.
— И Надин Кросс, — кивнул он. — Они навредили нам. Очень сильно. Но все же они не добились того результата, на который рассчитывали. И если мы поймаем его прежде, чем они слишком далеко продвинутся на запад… — Вытянув перед собой руки, израненные и поцарапанные, он соединил их с неожиданным хлопком. На его запястьях выступили жилы. А на лице появилась холодная усмешка, от которой Франни передернуло. Это было так знакомо.
— Не улыбайся так, — попросила она. — Никогда.
Усмешка растаяла.
— Люди прочесывают холмы в поисках их с самого рассвета, — продолжал он. — Но я не думаю, что их найдут. Я приказал всем не отходить дальше чем на пятьдесят миль западнее Боулдера что бы ни случилось, и я думаю, что Гарольд достаточно умен, чтобы постараться уехать как можно дальше. Теперь мы знаем, как им удалось это сделать. Они подсоединили взрывчатку к рации…
Франни тяжело вздохнула, и Стью встревоженно посмотрел на нее:
— Что случилось, любимая? Спина болит?
— Нет. — Франни поняла, что имел в виду Стью, говоря о том, что Ник держал коробку из-под обуви в руках, когда произошел взрыв. Она поняла все. Медленно произнося слова, Франни рассказала ему о мотках проводов и коробке от переносной рации под столом для игры в настольный хоккей.
— Если бы мы обыскали весь дом, а не только забрали этот проклятый д-дневник, мы, возможно, нашли бы бомбу, — срывающимся голосом закончила она. — Ник и Сью б-были бы жи-и-и-вы и…
Стью прервал ее:
— Так вот почему Ларри выглядел таким угнетенным сегодня утром! А я-то считал, что это из-за моей несдержанности. Франни, как же вы могли знать? Откуда?
— Мы должны были! Должны! — Она уткнулась лицом в его плечо. И снова слезы, рыдания. Он обнимал ее, неуклюже склонившись над больничной койкой.
— Я не хочу, чтобы ты во всем винила себя, Франни. Это уже случилось. Уверяю тебя, не было никакой возможности узнать