Исход

произнесла:
— Она в глубокой коме, Люси… шанс, что она когда-нибудь придет в сознание…
— Она вернулась, чтобы что-то сообщить нам. И Господь не позволит ей уйти без этого.
— Но что бы это могло быть, Люси? — спросил ее Дик.
— Не знаю, — ответила Люси, — но я боюсь услышать это. Это я знаю. Со смертями не покончено. Это только начало. Вот чего я боюсь.
Воцарившуюся продолжительную тишину нарушил Джордж Ричардсон:
— Мне нужно в больницу. Лори, Дик, вы оба понадобитесь мне.
«Вы ведь не собираетесь оставить нас один на один с этой мумией?» — чуть было не спросил Ларри, но вовремя прикусил язык.
Троица подошла к двери, и Люси подала им их пальто. Вечером похолодало до шести градусов — не слишком уютно было разъезжать на мотоциклах в одних рубашках.
— Мы можем чем-нибудь помочь ей? — тихо спросил Ларри.
— Люси знает, как пользоваться капельницей, — ответил Джордж. — Больше ничего. Ты же видишь… — Он замолчал. Конечно, они все видели. Это лежало на кровати.
— Спокойной ночи, Ларри, Люси, — попрощался Дик.
Они вышли. Ларри вернулся к окну. На улице все встали. Она жива? Умерла? Умирает? А может, исцелена Божественной силой? Она что-нибудь сказала? Люси обняла Ларри за талию.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
Он прильнул к ней, опустив голову, и беспомощно затрясся.
— Я люблю тебя, — спокойно повторила она. — Все хорошо. Выпусти из себя это, Ларри. Пусть оно уйдет.
Он плакал. Слезы были горячи и тяжелы, как пули.
— Люси…
— Ш-ш-ш. — Ее руки на его спине; ее успокаивающие руки.
— О, Люси, Боже мой, что же это такое? — шептал он в ее шею, а она что есть силы прижимала его к себе, ничего еще не зная, а позади них тяжело дышала матушка Абигайль, продолжая оставаться на самом дне комы.
Джордж ехал по улице со скоростью пешехода, то и дело отвечая на немые вопросы: Да, все еще жива. Прогнозы плохи. Нет, она ничего не сказала, да и вряд ли что-нибудь скажет. Расходитесь по домам. Если что-нибудь произойдет, вам сообщат.
Завернув за угол, они прибавили скорость и направились в больницу. Выхлопы их мотоциклов отдавались эхом, оно ударялось и отскакивало от зданий, а затем таяло в пустоте.
Но люди не расходились по домам. Они продолжали стоять, теперь обсуждая каждое произнесенное Джорджем слово. Прогнозы — что бы это значило? Кома. Смерть мозга. Мозг ее мертв. С таким же успехом можно ожидать, что заговорит банка с консервированными грушами, как и человек с мертвым мозгом. Что ж, возможно, так бы оно и было, если бы это была естественная ситуация, но теперь ведь все так неестественно изменилось.
Люди снова сели. Стемнело, В окнах дома, в котором лежала умирающая, зажегся свет газовых ламп. Позже люди разойдутся по домам и проведут ночь без сна.
Разговоры постепенно стали касаться темного человека.
— Если матушка Абигайль умрет, не будет ли это означать, что он сильнее?
— Что ты имеешь в виду под «не обязательно»?
— Я настаиваю, что он просто Сатана.
— Антихрист, так бы я сказал. Мы переживаем Армагеддон… в этом нет никаких сомнений. «И обрушился гаев…» Мне это напоминает о супергриппе.
— Говорят, что Гитлер быт Антихристом.
— Если эти сны вернутся, я покончу с собой.
— Во сне я видел себя на станции метро, а он был контролером, только я не мог увидеть его лицо. Я был испуган. Я вбежал в туннель метро. И потом я услышал его, он гнался за мной. И догонял.
— А мне снилось, что я опускаюсь в погреб за консервированным арбузом и замечаю, что кто-то стоит у печи… какая-то тень. И я понимаю, что это он.
Затянули свою песню цикады. На небе появились звезды. Стало прохладнее. Напитки были выпиты. Огоньки трубок и сигарет мерцали в темноте.
— Я слышал, что люди с электростанции продолжают выключать электроприборы.
— Вот и хорошо. Если вскоре не появятся свет и отопление, у нас возникнет множество проблем.
Тихий шепот, теперь уже безликий в темноте.
— Я думаю, что этой зимой нам ничего не грозит. Наверняка. Для него все дороги закрыты. Слишком много машин и снега. Но весной…
— Думаете, у него есть атомные бомбы?
— Да черт с ними, с этими атомными, что, если у него есть парочка нейтронных?
— Или самолеты?
— Что же делать?
— Не знаю.
— Будь я проклят, если знаю.
— Не имею ни малейшего понятия.
— Вырыть яму, прыгнуть в нее и закрыть крышку.
Около десяти часов к толпе подошли Стью Редмен, Глен Бейтмен и Ральф Брентнер и стали раздавать листовки, прося оповестить всех отсутствующих. Глен слегка прихрамывал, потому что удар выброшенной взрывом кухонной плиты лишил его куска плоти с правой икры.