Исход

и так и не починенных; она притаилась в холодной, полной пугающего ожидания тишине маленьких городишек, через которые он проезжал на своем «скауте»: Ламонт, Мадди Геп, Джеффри-Сити, Ландер, Кроухорт.
Его одиночество росло по мере осознания пустоты и внутреннего ощущения подступавшей со всех сторон смерти. Он все больше и больше проникался уверенностью, что никогда не увидит Боулдер и людей, с которыми жил там — Франни, Люси, мальчишку Лаудера, Ника Андроса. Ему начинало казаться, что он понимает чувства Каина, когда Господь изгнал того в землю Нод. Только та земля была на востоке от Эдема. А Судья сейчас был на Западе.
Особенно остро он ощутил все это, пересекая границу между Вайомингом и Айдахо. Въехав в Айдахо через перевал Тарги, он остановился у обочины дороги, чтобы перекусить. Ни звука вокруг, только глухое шипение пробегающего рядом ручья, однообразный шум которого напоминал Судье монотонный скрип несмазанных дверных петель. В небе над ним сгущались облака. Приближается сырая погода, а с ней и артрит. Артрит так давно не напоминал о себе, несмотря на физическую нагрузку, вождение машины и… и что это за скрип?
Закончив завтрак, Судья вытащил из «скаута» ружье и спустился через поляну к ручью — в более благоприятную погоду это было отличным местом для пикников. Небольшой лесок, столики среди деревьев. На одном из деревьев, почти касаясь ботинками земли, висел мужчина, голова его, неестественно склонившаяся набок, была исклевана птицами. Скрипящий звук исходил от веревки, скользящей по ветке, к которой она была привязана. Веревка почти полностью перетерлась.
Именно так Судья понял, что он уже на Западе.
В тот же день, около четырех часов, первые нерешительные капли дождя разбились о ветровое стекло «скаута». И с тех пор шел дождь.
Через два дня он добрался до Батти-Сити, и к этому времени боль в пальцах и коленях стала такой невыносимой, что он вынужден был дать себе передышку на целый день, укрывшись в комнате мотеля. Вытянувшийся на гостиничной кровати в гробовой тишине, с обвязанными горячими полотенцами руками и коленями, перечитывающий «Закон и подразделение общества на классы» Лафама, судья Фаррис был похож то ли на старого пирата, то ли на фальшивомонетчика.
Основательно накачавшись аспирином и брэнди, он отправился дальше, терпеливо следуя по второстепенным дорогам, разбрызгивая грязь в стороны, а не объезжая ее, даже когда это было возможно, — таким образом он освобождал себя от необходимости съезжать в сторону. Однако пятого сентября, два дня назад, доехав до гор Салмон Ривер, Судья вынужден был добрых полторы мили буксировать назад огромный грузовик, пока не смог сбросить его с обочины в реку, названия которой он даже не знал.
В ночь на четвертое сентября, за один день до происшествия с грузовиком и за три дня до того, как Бобби Терри заметил его проезжающим по Копперфилду, он остановился в Нью-Медоусе, где произошел довольно неприятный случай. Он подъехал к Ранчхенд-мотелю, взял ключ от одного из блоков и вдруг увидел то, что расценил как приз, — обогреватель на батарейках, который он и установил в ногах кровати. Закат застал его согревшимся и отдохнувшим впервые за целую неделю. Обогреватель излучал сильное, приятное тепло. Судья, завернувшись в одеяла и взбив подушки повыше, читал о случае, когда черная женщина из Брикстона, штат Миссисипи, была приговорена к десяти годам тюремного заключения за обычное воровство в магазине. Помощник окружного прокурора и трое заседателей были черными, и Лафам, казалось, подчеркивал, что…
Тук, тук, тук: в окно.
Старое сердце Судьи замерло в груди. Лафам выпал из рук. Судья схватил «гаранд», прислоненный к стулу, и повернулся к окну, готовый ко всему. История его прикрытия молниеносно пронеслась у него в голове. Вот и все, они захотели узнать, кто он такой, откуда он идет…
Это была ворона. Судья расслабился и криво улыбнулся.
Всего лишь ворона.
Она сидела на подоконнике под дождем и, казалось, ухмылялась. Ее блестящие перья комично сбились, маленькие глазки смотрели на очень старого юриста и самого старого в мире шпиона-любителя, лежащего на кровати в мотеле в западном Айдахо, одетого в одни трусы с красно-золотой надписью «ЛОС-АНДЖЕЛЕССКИЙ ПЛОВЕЦ» и с огромной юридической книгой на животе. Судья постарался расслабиться и улыбнулся в ответ. Все правильно, я смешон. Но после двухнедельной поездки в одиночестве по этой вымершей стране имеешь право на раздражительность.
Тук, тук, тук.
Ворона постучала клювом по оконному стеклу. Постучала так же, как и в первый раз.
Улыбка Судьи несколько поблекла. Нечто в том, как ворона смотрела на него, не совсем понравилось судье Фаррису.