Исход

Это все еще казалось усмешкой, но он мог поклясться, что это была презрительная усмешка, почти глумливая.
Тук, тук, тук.
Когда же я выясню то, что нужно там, в Свободной Зоне, которая кажется такой далекой? Никогда. Найду ли я брешь в броне темного человека? Никогда. Я вернусь назад живым?
Никогда.
Тук, тук, тук.
Казалось, ворона насмехается над ним.
Неожиданно со страшной уверенностью он почувствовал, что это был темный человек, его душа, его сущность, каким-то образом вселившиеся в эту намокшую под дождем, взъерошенную, насмехающуюся ворону. Он зачарованно смотрел на нее. Казалось, глаза вороны стали больше. Судья заметил, что ободки ее глаз были красными, темно-рубиновыми. А дождь все шел и шел. Ворона подалась вперед и очень осторожно постучала в окно.
Судья подумал: «Она считает, что этим гипнотизирует меня. Возможно, так оно и есть, самую малость. Но, возможно, я слишком стар для подобных вещей. Предположим… это глупо, конечно, но предположим, что это он. И предположим, что я одним движением могу поднять это ружье. Я не стрелял уже года четыре, но в 1976-м и в 1979 году я стал чемпионом своего клуба и был достаточно меток еще в 1986 году. Никаких призов в том году, поэтому я перестал участвовать в соревнованиях, гордость моя тогда была в лучшей форме, чем зрение, но я все же занял пятое место среди двадцати двух участников. А это окно гораздо ближе, чем цели на стрельбище. Если это он, смогу ли я убить его? Уничтожить его душу, — если таковая существует, — внутри умирающей вороны? Неужели невозможно старому чудаку покончить со всем разом, подстрелив черную птицу в западном Айдахо?»
Ворона ухмыльнулась. Судья не был вполне уверен, что это усмешка.
Судья стремительно сел, быстрым движением вскидывая «гаранд» к плечу — это получилось у него именно так, как он только мог когда-либо мечтать. Нечто, похожее на ужас, охватило ворону. Ее промокшие под дождем крылья встрепенулись, стряхивая воду. Глазки-бусинки расширились от страха. Судья услышал, как она странно каркнула, и почувствовал триумфальную уверенность: это был темный человек, он недооценил Судью, и ценой этому станет его презренная жизнь…
— НА, СЪЕШЬ! — крикнул Судья, нажимая на курок.
Но курок не нажался, потому что был на предохранителе. А в следующее мгновение за окном был только дождь. Судья опустил «гаранд» на колени, чувствуя себя непроходимым тупицей. Он сказал себе, что это была всего лишь ворона и что, если бы он прострелил окно и впустил сюда дождь, ему пришлось бы утруждать себя поисками другой комнаты. Так что все к лучшему. Но в ту ночь спал он очень плохо, просыпался несколько раз и вглядывался в окно, убежденный, что вновь слышит призрачный стук. И если ворона снова присядет на подоконник, то на этот раз ей уже не уйти. Он снял оружие с предохранителя.
Но ворона не вернулась.
Следующим утром он снова ехал на запад, его артрит не ухудшился, но ему и не стало лучше. Около одиннадцати он остановился перекусить в маленьком кафе. И когда Судья доел бутерброды и допил кофе из термоса, то увидел огромную черную ворону, опустившуюся на телеграфные провода. Судья зачарованно наблюдал за ней, красная чашка с кофе замерла на полпути между столом и его ртом. Это была другая ворона, конечно, другая. Ворон было великое множество, и все они были упитанными. Теперь для ворон наступил просто рай. Но все равно он чувствовал, что это была та самая ворона, и у него появилось ужасное предчувствие, покорное смирение с тем, что для него все кончено.
Он больше не хотел есть.
Судья отправился дальше. А несколько дней спустя в четверть первого пополудни, теперь уже в Орегоне, он ехал на запад по шоссе № 86, миновав городок под названием Копперфилд и не бросив даже взгляд на магазин дешевых товаров, откуда за ним наблюдал Бобби Терри, застывший от удивления. На сиденье лежал «гаранд», все так же снятый с предохранителя, а рядом целая коробка патронов. Судья решил убить любую ворону, которая встретится ему на пути.
Просто из принципа.
— Быстрее! Неужели ты не можешь вести эту штуковину быстрее?
— Отвали, Бобби Терри. То, что ты заснул на посту, не является причиной, чтобы орать на меня.
Дейв Робертс сидел за рулем их «виллиса». К тому времени, когда Бобби Терри разбудил Дейва и тот встал и оделся, старый чудак получил фору в десять минут. Шел сильный дождь, и видимость была слабая. На коленях Бобби Терри держал винчестер. С пояса у него свисал «кольт» 45-го калибра. Дейв, одетый в ковбойские ботинки, джинсы и желтый непромокаемый плащ, косился на него.
— Ты же держишь палец на взведенном курке, Бобби Терри, ты сейчас подстрелишь себя.
— Твое дело догнать его, — ответил Бобби