Исход

годами пения, звучал удивительно сильно. — Я не жду, что вы прекратите это истязание, но я надеюсь, что вы запомните это! Нас послали на смерть, потому что Ренделл Флегг боится нас! Он боится нас и тех людей, от имени которых мы пришли сюда! — Люди в толпе заволновались, что-то бормоча. — Помните то, как мы умерли! И помните, что следующей может оказаться ваша очередь умереть вот так, униженно, в клетке, как зверье!
И снова это бормотание, разрастающееся и злое… и тишина.
— Ларри! — крикнул Ральф.
По ступеням Гранд-отеля спускался Флегг, позади него шел Ллойд Хенрейд. Флегг был в джинсах и клетчатой рубашке, джинсовой куртке и ботинках со стоптанными каблуками. Во внезапно наступившей тишине звук этих ступающих по цементным ступеням каблуков был единственным звуком… вневременным звуком.
Темный человек улыбался.
Ларри смотрел на него сверху вниз. Флегг подошел к площадке между двумя клетками и посмотрел вверх. Улыбка его была мрачной. Он полностью владел собой, и внезапно Ларри понял, что это момент водораздела, поворотное мгновение его жизни.
Флегг отвернулся от них и встал лицом к зрителям. Он окинул толпу взглядом, но никто не смотрел ему в глаза.
— Ллойд, — спокойно окликнул он, и Ллойд, выглядевший бледным, испуганным и больным, передал ему лист, свернутый наподобие древнего папируса.
Темный человек развернул свиток, поднял вверх и начал читать. Голос его был глубокий и звучный, удовлетворенный, он звучал в тишине, как серебряный колокольчик.
— Это законопроект, под которым я, Ренделл Флегг, ставлю свою подпись тридцатого сентября тысяча девятьсот девяностого года, известного теперь как Год Первый после эпидемии.
— Твое имя не Флегг! — крикнул Ральф. Шок и шепот в толпе. — Почему ты не откроешь им свое подлинное имя?
Флегг никак не отреагировал.
— Сим объявляю, что эти люди, Лоусон Андервуд и Ральф Брентнер, являются шпионами и прибыли сюда, в Лас-Вегас, не с благими намерениями, прибыли тайком, под покровом темноты…
— Здорово, — сказал Ларри, — но только мы пришли сюда по шоссе № 70, и в то время солнце сияло очень ярко. — Ларри почти кричал. — Они схватили нас в полдень на дороге, так как же насчет прибытия тайком, под покровом темноты?
Флегг спокойно ждал окончания этой тирады, как будто чувствовал, что Ларри и Ральф имеют право сказать слово в свою защиту… но вряд ли это что-то изменит.
Он продолжал:
— Заявляю, что пославшие этих людей ответственны за взрыв вертолетов в Индиан-Спрингс, а также виновны в смерти Карла Хо, Билла Джеймисона и Клиффа Бенсона. Они виновны в убийстве.
Ларри встретился взглядом с человеком, стоявшим в первом ряду. Ларри не знал его, но это был Стэн Бейли, координатор Индиан-Спрингс. Мужчина явно был ошеломлен, он пробормотал что-то вроде: «Мусорщик».
— Знайте, эти люди заслали к нам и других шпионов, которые были убиты. Сим выносится приговор, что эти двое должны быть наказаны надлежащим образом. Их разорвут на части. Обязанностью каждого из вас является быть свидетелем этого наказания, чтобы вы могли помнить об этом и рассказать другим об увиденном сегодня.
Флегг улыбнулся, но в его улыбке было не больше тепла и человечности, чем в оскале акулы.
— Те, кто пришел с детьми, могут не присутствовать. — Флегг повернулся к заведенным машинам, посылающим в утреннее небо клубы выхлопных газов. А в это время в первых рядах возникло смятение. Какой-то мужчина пробивался вперед. По виду здоровяк, он был бледен, как и его поварской колпак. Темный человек сунул свиток Ллойду, и руки Ллойда дернулись назад, когда Уитни Хоган вышел на площадку.
— Эй, люди! — крикнул Хоган.
Смущенный шепоток пробежал по толпе. Уитни трясло, как будто у него была пляска святого Витта. Голова его дернулась в сторону темного человека, а затем назад. Флегг со свирепой улыбкой наблюдал за Уитни. Доган направился было к повару, но Флегг взглядом остановил его.
— Это не так! — закричал Уитни. — И все вы знаете об этом!
В толпе повисла мертвая тишина. Должно быть, все присутствующие здесь превратились в надгробные плиты.
Горло Уитни конвульсивно сжалось. Он судорожно глотнул.
— Когда-то все мы были американцами! — Наконец Уитни обрел голос. — Но американцы так не поступают. Я никогда не был значительным человеком, я простой повар, но такое поведение недостойно американца. Как можете вы слушать этого взбесившегося убийцу в стоптанных ботинках…
Вздох ужаса взлетел над толпой. Ларри и Ральф обменялись удивленными взглядами.
— Вот кто он такой! — настаивал Уитни. Пот, словно слезы, катился по его лицу. — Значит, вы хотите увидеть, как этих двоих