Исход

воды, стекавшей по ветровому стеклу. Когда шериф отправил его в психушку в Терре-Хот — Землю Обетованную, темный человек был тем ухмыляющимся психом-санитаром, который стоял над его головой в комнате, где пациентов пропускали через шокотерапию, держа руки на рычагах управления (Я сейчас изжарю тебе мозги, парень, подмогну тебе в твоем деле, когда ты из Дональда Мервина Элберта будешь превращаться в человека по имени Мусорщик, может, вам это отполировать), готовый запустить в его мозг около тысячи шипящих вольт. Он хорошо знал этого темного человека — у того было лицо, которое никогда невозможно толком разглядеть, руки, которые сдавали только пики из отбойной колоды, глаза, которые смотрели сквозь пламя, и ухмылка, готовая заиграть на могиле всего мира.
«Я сделаю все, что ты пожелаешь, — с благодарностью сказал Мусорщик во сне. — Моя жизнь принадлежит тебе!»
Темный человек воздел руки под плащом, придавая тому форму черного воздушного змея. Вдвоем они стояли на возвышенности, у их ног лежала Америка, охваченная пламенем. «Ты займешь высокий пост в моей артиллерии. Ты — тот человек, который мне нужен».
Затем Мусорщик увидел не менее чем десятитысячную армию оборванных мужчин и женщин, устремившуюся на восток, идущую через пустыню в горы, некое звериное подобие армады, чей час наконец-то пробил; людьми были нагружены и грузовики, и «джипы», и повозки, и туристические домики на колесах, и танки; у каждого мужчины и у каждой женщины на шее висел черный камень, и в глубине некоторых камней светилось нечто красноватое, очертания его могли быть либо Глазом, либо Ключом. И в авангарде Мусорщик увидел себя, едущего наверху гигантского танкера-цистерны с шинами-подушками, он знал, что емкость заполнена желеобразным напалмом… а позади него шла колонна грузовиков, нагруженных бомбами, минами, пластиковой взрывчаткой, огнеметами, сигнальными ракетами, ракетами, поражающими тепловые цели, гранатами, пулеметами и ракетными установками. Вот-вот должен был начаться танец смерти, уже дымились струны скрипок и гитар, а воздух был наполнен зловонием серы и кордита.
Темный человек вновь воздел руки, и, когда он опустил их, все вокруг заледенело и затихло, не было больше огней, даже пепел стал холодным, и на какое-то мгновение Мусорщик снова стал Дональдом Мервином Элбертом, маленьким, испуганным, сбитым с толку. И только на одно это мгновение он заподозрил, что является всего лишь одной из пешек в грандиозной шахматной игре темного человека, что он обманут.
Затем он увидел лицо темного человека — в первый раз не скрытое полностью: в глубоких глазницах, где должны были быть глаза, горели два темно-красных уголька, освещавших тонкий, как лезвие, нос.
— Я сделаю все, что ты пожелаешь, — с благодарностью произнес Мусорщик во сне. — Моя жизнь принадлежит тебе! Моя душа принадлежит тебе!
— Твоей миссией будет поджечь, — мрачно промолвил темный человек. — Ты должен прийти в мой город, там все и прояснится.
— Куда? Куда? — Его мучили надежда и ожидание.
— Запад, — произнес, исчезая, темный человек. — Запад. За горами.
И Мусорщик проснулся, и по-прежнему была ночь, и по-прежнему полыхало зарево. Огонь был ближе. Жар стал удушающим. Дома взрывались. Звезды исчезли, их закрыла толстая пелена горящей нефти. Начался настоящий дождь из сажи. Корты засыпало черным снегом.
Теперь, когда у Мусорщика появилась цель, он почувствовал, что может идти. С большим трудом он двинулся на запад. Время от времени ему встречались немногие уцелевшие. Они покидали Гэри, оглядываясь назад на пожирающее город пламя. Глупцы, думал Мусорщик почти дружелюбно. Вы сгорите. В свое время вы все сгорите.
Люди не обращали на него внимания; для них он был всего лишь одним из уцелевших. Они исчезли в дыму, и вскоре после рассвета Мусорщик, ковыляя, пересек границу штата Иллинойс. К северу от него находился Чикаго, на юго-западе был Джолиет, а позади — огонь, затерявшийся в своем собственном дыму, окутавшем весь горизонт. Рассветало. Начиналось второе июля.
Мусорщик уже забыл о своих мечтах сжечь Чикаго до основания — мечтах о еще большем количестве нефтяных цистерн и составов для перевозки нефтепродуктов, стоящих на боковых ветках железных дорог, о домах, вспыхивающих, словно спичечные коробки. Плевать он хотел на этот Город Ветров. В тот день он вломился во врачебный кабинет в одном из чикагских небоскребов и выкрал ящик с морфием. Морфий немного приглушил боль, но это возымело значительно больший эффект: благодаря наркотику боль, которую он чувствовал в действительности, уже не имела для него прежнего значения.
Вечером того же дня Мусорщик нашел в аптеке огромную банку с борным