Исход

сериалов. Стоя над ним на высоте чуть меньше двадцати футов, она оказалась в несколько щекотливой ситуации. Если окликнуть пришельца, это может напугать его. Если не окликнуть, то он, начав стучать в дверь, разбудит Стюарта. И все же, что он делал здесь с ружьем в руке… если это было ружье?
Внезапно мужчина запрокинул голову и посмотрел вверх, вероятно, чтобы проверить, светятся ли огоньки в окнах. Франни по-прежнему смотрела вниз. Их взгляды встретились.
— Боже праведный! — воскликнул человек на тротуаре, невольно шагнув назад и тут же угодив в канаву.
— Ой — одновременно воскликнула Франни, сама невольно сделав шаг назад и задев большую керамическую вазу с декоративной вьющейся зеленью. Та зашаталась, как бы решая, не пожить ли еще немного, но затем с оглушительным грохотом вывалилась на балконные плиты.
В спальне Стью что-то проворчал сквозь сон, перевернулся на другой бок и снова затих.
Франни вполне предсказуемо разобрал смех. Она обеими руками закрыла рот и до боли сжала губы, но смех все равно прорывался серией хриплых смешков. «Амазонка ударяет звонко», — пришло ей в голову, и она стала давиться безумным смехом в сложенные лодочкой ладони. А вдруг он стоит внизу с гитарой, а я свалила бы ему на голову проклятую вазу. «О sole mio

!» БУМ! От сдерживаемого смеха у Франни заболел живот. Снизу до нее долетел заговорщицкий шепот:
— Эй, там… там на балконе… тсссссс!
— Тсссс, — прошептала Франни самой себе. — Тссс, о Боже!
Ей нужно было побыстрее убраться прочь, пока она не разразилась по-ослиному громким хохотом. Ей никогда не удавалось сдержать смех, если уж тот нападал на нее. Стремительно промчавшись через темную спальню, Франни сорвала с двери ванной махровую простыню — это было надежнее ладоней — и ринулась через гостиную, прижимая простыню к лицу, дергавшемуся словно резиновая маска. Она успела выбежать на лестничную площадку и спуститься на один пролет до того, как смех беспрепятственно вырвался наружу. Дико хохоча, Франни спустилась еще на два лестничных пролета.
Мужчина — молодой мужчина, как она теперь увидела, — поднялся, отряхиваясь. Он был худощав и хорошо сложен, лицо его заросло бородой, которая могла быть русой или рыжеватой при дневном свете. Под глазами у него залегли темные круги, он улыбался полной раскаяния улыбкой.
— Что вы опрокинули? — спросил он. — Это было похоже на пианино.
— Это была ваза, — ответила она. — Это… это…
И тут ее снова разобрал смех, она могла только, указывая на него пальцем, тихо смеяться, тряся головой и схватившись за живот. По щекам у нее катились слезы.
— Вы в самом деле так забавно выглядели… я знаю, что это чертовски нехорошо говорить человеку, которого видишь первый раз в жизни… но, о Боже! Вы действительно выглядели забавно!
— Если бы это случилось в прежние времена, — сказал он с улыбкой, — я предъявил бы вам иск по крайней мере на четверть миллиона. Удар кнута. Судья, я поднял глаза, а эта женщина уставилась на меня. Она корчила мне рожи. Во всяком случае, рожа-то была при ней. Дело решено в пользу истца. А также в пользу судьи. Объявляется перерыв на десять минут.
Они немного посмеялись вместе. На молодом человеке были потертые джинсы и темно-синяя сорочка. Летняя ночь была теплой, ласковой, и Франни была рада, что вышла на свежий воздух.
— Вас, случайно, зовут не Франни Голдсмит?
— Случайно да. Но я не знаю, кто вы.
— Ларри Андервуд. Мы только сегодня пришли. Вообще-то я искал парня по имени Гарольд Лаудер. Мне сказали, что он живет на Перл-стрит, 261, вместе со Стью Редменом, Франни Голдсмит и с кое-кем еще.
Ее смех мгновенно оборвался.
— Гарольд жил в этом доме, когда мы пришли в Боулдер, но вскоре расстался с нами. Сейчас он живет на Арапахо, в западной части города. Если хотите, я дам его адрес и объясню, как туда пройти.
— Я был бы очень благодарен. Но, думаю, лучше подождать до завтра. Тогда я снова рискну предпринять свою вылазку.
— Вы знаете Гарольда?
— И да и нет — так же точно я знаю и не знаю вас. Если честно признаться, я представлял вас совсем иной. Я думал, что вы этакая блондинка типа Валькирии, прямо сошедшая с картины Фрэнка Фразетты, с сорок пятым калибром у каждого бедра. Но все равно я очень рад с вами познакомиться.
Он протянул руку, и Франни пожала ее, смущенно улыбаясь.
— Боюсь, я понятия не имею, о чем вы говорите.
— Присядем на минуту на бордюр, и я вам все объясню.
Она села. Слабый ветерок волнами прокатывался по улице, шурша обрывками бумаг и заставляя покачиваться старые вязы перед Дворцом Правосудия в трех кварталах ниже.
— Мне нужно кое-что