Исход

гадкие пятна.
— Грубовато, моя милая.
— В данный момент я не склонна к вежливости.
— Ладно, вылези на минутку. Мне нужно с тобой поговорить.
Франни была рада этому, даже если ей придется мыть ноги перед тем, как забраться обратно. Ее сердце учащенно билось, не счастливо, а немного грустно, словно преданная часть механизма, которую вследствие отсутствия здравого смысла использовали не По назначению. Если моей прапрапрабабушке приходилось стирать именно таким образом, подумала Франни, то я имею полное право на ту комнату, которая со временем стала драгоценной гостиной моей матушки. Можно считать это своеобразной расплатой или чем-то в этом роде.
Франни с унынием взглянула на свои ноги. С них все еще не сошел слой серой мыльной пены. Она с отвращением стерла ее.
— Когда моя жена стирала вручную, — заметил Стью, — она пользовалась… как это называется? По-моему, стиральная доска. У моей мамы, я помню, их было штуки три.
— Я знаю, — раздраженно сказала Франни. — Мы с Джун Бринкмейер обошли половину Боулдера в поисках стиральной доски, но не нашли ни единой. Техника бастует.
Стью улыбнулся.
Франни уперлась руками в бока:
— Ты что, собираешься меня рассчитать к чертовой матери, Стюарт Редмен?
— Да нет. Просто я подумал, что, кажется, знаю, где достать стиральную доску. И для Джун тоже, если ей понадобится.
— Где?
— Дай мне сначала проверить. — Улыбка исчезла с его лица, он обнял Франни и прислонился лбом к ее лбу. — Я очень ценю то, что ты стираешь мне одежду, — сказал он, — и я знаю, что беременная женщина знает лучше своего мужа, что ей нужно делать, а что не нужно. Но, Франни, к чему такие хлопоты?
— К чему? — Она недоуменно посмотрела на него. — Да что же ты будешь носить? Ты хочешь ходить по городу в грязной одежде?
— Франни, магазины битком набиты одеждой. И на меня очень просто подобрать.
— Что, выбрасывать одежду только потому, что она грязная?
Несколько обеспокоенный, он пожал плечами.
— Ни за что, у-ф-ф, — сказала Франни. — Так было раньше, Стью. Как с коробками, в которые упаковывали биг-маки, и с одноразовыми бутылками. Больше такого не будет.
Он чмокнул ее.
— Хорошо. Только в следующий раз стирать моя очередь, слышишь?
— Конечно. — Она хитровато улыбнулась. — И как долго это будет продолжаться? Пока я не рожу?
— Пока мы не включим электричество, — ответил Стью. — Тогда я принесу тебе самую большую, самую блестящую машинку, которую ты когда-либо видела, и сам включу ее.
— Предложение принято. — Франни крепко поцеловала Стью, и он вернул ей поцелуй, перебирая сильными руками ее волосы. По ее телу разлилось тепло (жар, не надо стесняться, я вся горю, и так бывает всегда, когда он это делает) — вначале оно сосредоточилось в сосках, а затем растаяло внизу живота.
— Лучше перестань, — сказала она, слегка задыхаясь, — если собираешься ограничиться одной беседой.
— Мы, наверное, поговорим позже.
— Одежда…
— Пусть мокнет — грязь лучше отойдет, — сказал Стью серьезным тоном. Франни разобрал смех, и он закрыл ей рот поцелуем. Когда он поднял ее и понес в дом, ее поразило, как сильно солнце греет ее плечи, и она удивилась: «Бывало ли раньше так жарко? Прыщики все до единого исчезли у меня на спине… интересно, это ультрафиолет или высота? Неужели так каждое лето? Так жарко?»
А затем он начал любить ее, уже на лестнице он любил ее, раздевая донага, бросая ее в жар, заставляя ее любить его.
— Нет, ты сядь, — сказал он. — Говорю тебе, сядь, Франни.
— Стюарт, да оно задубеет. Я бухнула туда полпачки порошка…
— Не волнуйся.
И она села в шезлонг в тени крыши. Стью снял туфли, носки и закатал брюки выше колен. Когда он шагнул в таз и стал с серьезным видом топтать одежду, Франни, не сдержавшись, захихикала.
Стью посмотрел на нее:
— Хочешь провести ночь на диване?
— Нет, Стюарт, — ответила она с раскаянием, а затем снова рассмеялась… пока слезы не покатились градом и не заболели мышцы живота. Овладев собой в очередной раз, она сказала: — Говорю тебе в третий и самый последний раз, о чем ты пришел поговорить?
— Ах да. — Он маршировал в тазу, уже успев взбить целую подушку пены. На поверхность выплыли голубые джинсы, и он втоптал их обратно, выпустив на лужайку пушистую пенную струю. «Это напоминает… ох нет, отгони это, если не хочешь досмеяться до выкидыша».
— Сегодня вечером у нас будет первое заседание организационного комитета, — сказал Стью, выйдя из воды и садясь в другой шезлонг
— У меня есть два ящика пива, сырные крекеры, плавленые сырки, консервированные огурчики, которые, должно быть, еще…