Разумеется, среди женщин есть счастливицы, которых мужчины никогда не бросали. Возможно даже, таких большинство. Но если ты не из их числа, и тебе не повезло? Если муж оставил тебя одну с детьми на руках, без всяких средств к существованию и с огромным денежным долгом. Тебе хочется выть? О’кей, твое право – немного можешь поплакать. Только сильно не увлекайся! Лучше подумай, а вдруг все к лучшему? Ведь ты красива, умна, энергична. Сексуальна, в конце концов! Ты забыла об этом? Тогда самое время вспомнить, что тебе все по плечу, что весь мир ляжет к твоим ногам, стоит тебе только этого захотеть!
Авторы: Веденская Татьяна Евгеньевна
пургой у меня своеобразные отношения. Ну и что, что за окном летает какая-то мелкая ледяная гадость, если я сижу дома, в тепле и уюте родных стен. Мягкий свет торшера около большого мягкого кресла. Пушистый ковер под ногами, на коленях в меру колючий старенький плед в клетку. Чашка чуть кислящего лимоном чая. Что еще? Ах да, скоро Новый Год. Пурга и Новый Год – это как Жеглов и Шарапов. Вроде бы ничего общего, а как-то вместе воспринимаются. Значит так – пурга, кресло, ковер, Новый Год. Если бы. Только не в этот, 2001 год, который, по сути, и является началом пресловутого тысячелетия. В этом году вместо того, чтобы еще в начале декабря отослать муженька за шампанским и конфетами и неторопливо готовиться к празднику, я ношусь как буйно помешанная по депозитариям, офисам, квартирам. Уговариваю, принуждаю, грожу. Я напоминаю себе мальчишку в коротких штанишках, который сел на деревянную палку с головой коняшки на конце и, размахивая сабелькой над головой, помчался по кругу. Мчится, орет «Ура!» и не может остановиться, пока кто-нибудь его не схватит за вихор и не отшлепает. За вихры меня обычно дергает мамуля. Это ее прерогатива со дня моего рождения, ибо только она знает, как воспитать из меня настоящего человека. Маман с настороженность наблюдала за моими вихреобразными перемещениями весь декабрь. Двадцать девятого декабря я спала почти весь день, приходя в себя после сумасшедшей сделки. Тридцатого декабря она задергалась. В доме шаром покати, дочь только что из-за собственной дури потеряла хорошую работу и дрыхнет. С этим надо было разобраться. Не разобраться она не могла.
– Олечка, скажи на милость, ты собираешься все праздники так проспать?
– А почему нет? – поинтересовалась я.
– Потому что могла бы пожилой матери немного и помочь!
– В чем? – тупила я.
– В чем? Новый Год уже завтра, а у нас в холодильнике кроме пельменей ничего нет.
– Еще три яйца!
– Какие три яйца? Те, что твои дочери смолотили вчера на ужин?
– Съели, да?
– А что же им было делать?
– Не отвечай вопросом на вопрос.
– Не смей грубить матери! – села наконец она на любимый конек.
– Я не грублю. Я одергиваю, – я вполне была готова немного размяться.
– Кто давал тебе право мать! Одергивать! Думаешь, самая умная?
– Нет.
– Именно. Ты вообще ни о чем не думаешь! Ни о детях, ни обо мне. А я тебя, между прочим, вырастила.
– А по-моему, ты это делала на папины денежки.
– Да как ты смеешь! Я всю душу в тебя вложила, неблагодарная.
– Ага, а папуля просто рядом постоял. Просто забыл презерватив надеть.
– Что??? – захлебнулась мамуся и выпучила на меня глаза. Да, простой юмор подворотен ей недоступен. Но перевес явно оказался на моей стороне. Она замолчала.
– Чего ты хочешь? Говори, мам, и не надо этих нравоучений. У меня и без тебя сейчас не самый лучший период.
– Ты сама виновата. Зачем было терять такую хорошую работу?
– То есть ты, такая вся правильная и умная, искренне сожалеешь, что я отказалась кинуть на деньги мать – одиночку? Так?
– Не так. Но поверь мне, у меня большой жизненный опыт. Ей наплевать, что ты сделала это ценой потери работы. Заплатит тебе в лучшем случае пятьсот долларов. Или вообще решит, что ты перебьешься без денег.
– Мам, нельзя так откровенно источать жадность. Не ты ли меня учила, что не все измеряется на деньги. Что главное – чистая совесть.
– Ты сделала больше, чем надо. Жертвовать хорошей работой…
– Да чем же она была так хороша, эта работа? – возмутилась я. – Ведь если бы я там осталась, мне бы все время пришлось применять в жизнь эти кидальные схемы. А я не хочу. И я тебя уверяю, есть и другие фирмы.
– Так тебя и возьмут.
– Наверняка возьмут. Я риэлтер с опытом…
– Ха! – скривилась она. – Опыт по ЖЭКам в очередях стоять.
– Хотя бы. Вот пройдут праздники, я возьму газету и устроюсь, не боись. А ты лучше давай, помоги мне придумать, как на наши остатки соорудить праздничный стол и что мы нашим клушкам подарим.
– Шурик хочет коньки.
– Это нереально. Ей придется перебиться.
– Похоже, нам всем придется перебиться. Почему у тебя совсем не осталось денег?
– Я заплатила в банке за два месяца вперед.
– Зачем?
– Чтобы иметь два месяца на раскрутку в другой компании. Чтобы не пришлось снова продать что-нибудь из папиных подарков.
– Да уж… – протянула мама. – Есть у меня двести долларов.
– Неужели? И ты молчала? – поразилась я.
– А что ты предлагала? Отдать тебе, а потом пропадать с голоду?
– Мама!
– Ладно. Я знаю, как ты стараешься. Я куплю Шурке коньки сама. Прямо сейчас поеду в Ашан и куплю, они там стоят всего семьдесят долларов. И Нютке куплю кукол. Слава богу, в пять
