Разумеется, среди женщин есть счастливицы, которых мужчины никогда не бросали. Возможно даже, таких большинство. Но если ты не из их числа, и тебе не повезло? Если муж оставил тебя одну с детьми на руках, без всяких средств к существованию и с огромным денежным долгом. Тебе хочется выть? О’кей, твое право – немного можешь поплакать. Только сильно не увлекайся! Лучше подумай, а вдруг все к лучшему? Ведь ты красива, умна, энергична. Сексуальна, в конце концов! Ты забыла об этом? Тогда самое время вспомнить, что тебе все по плечу, что весь мир ляжет к твоим ногам, стоит тебе только этого захотеть!
Авторы: Веденская Татьяна Евгеньевна
насилия. – Его глаза мерцали, он дрожал. Я так давно не находилась в объятиях огромного и совершенно голого мужчины с упирающимся мне в бок членом, что от радости даже рассмеялась.
– У меня есть презервативы, – вдруг сказал он. – Ты не против?
– Нет, – как я могла быть против. Он абсолютно прав. Он не знает, что я не спала ни с кем уже больше года. Я про него знаю только, что он развелся. Но вот его любовницы оставались за бортом моей осведомленности. Однако использование презерватива мне предлагали впервые. Ни Серый, ни Лукин такими мелочами не напрягались. Я вдруг как-то растеряла половину возбуждения. Мои попытки его реанимировать разбивались о картину Руслана, натягивавшего явно маленькую липкую скользкую штуку себе на член. Судя по увиденному, его инструмент тоже не одобрял процедуры. Я тут же бросила думать о себе и принялась помогать Руслану всем, чем только могла. И далее мы несколько часов пытались за уши притянуть друг к другу желание, презерватив и половой акт. К нашему прискорбию, этого так и не получилось. Руслан, обессиленный борьбой за свое здоровье, перестал хотеть что-либо вообще. Смотреть мне в глаза от избегал. И даже после того, как я предложила сделать перерыв, ничего не изменилось.
– Давай сделаем перерыв?
– Давай перекусим?
– Давай выпьем?
– Давай потанцуем? – все это Руслан воспринимал с заинтересованностью олигофрена. И вот наконец он изрек.
– Не могу. Я десять лет спал только с этой стервой и, видать, разучился пользоваться этой резиной.
– По-моему, она не того размера.
– Я уже совсем как старый больной импотент, – раздался крик его раненой мужской души.
– Вовсе нет, я же видела, что с потенцией у тебя полный порядок. – Попыталась я его утешить. Но утешений, тем более от меня, свидетельницы его позора, он не жаждал.
– Да брось, давай просто отдохнем и повторим все без резинки. Я не спала ни с кем уже год. А до этого спала только с мужем. Шанс, что я больна – минимален, – это было глупо. Но мне так не хотелось завершить такой прекрасный вечер таким обломом, что я ляпала всякие глупости. Руслан странно так на меня посмотрел и подвел итог:
– Хватит. Ничего не получится. Давай я провожу тебя домой, – я обреченно начала одеваться. Сейчас он войдет со мной в лифт, галантно подержит дверцу автомобиля, довезет до дома в медведково и больше никогда не наберет мой номер. Хотелось рыдать.
– Прости, что все так вышло, – сказал он после того, как проделал все вышеописанное.
– Ничего же страшного не произошло.
– Конечно, – согласился он, а я прямо увидела, как он стирает мой номер телефона изо всех книжек.
– Руслан, я хочу, чтоб ты знал. Я очень, очень, очень хочу чтобы ты позвонил мне снова. Пожалуйста. Я буду очень ждать.
– Конечно, Оля, обязательно, – сказал он так, что я поняла – все, конец. Я закрыла дверь и в слезах смотрела с балкона, как он отъезжает от дома и исчезает за поворотом.
Весь следующий месяц я старалась делать все, чтобы только не думать о том, что Руслан потерян. После недельного изматывающего гипноза телефона, когда каждый звонок оборачивался трагедией, потому что это звонит не он. Кто угодно – мама, дочь, подруга, старый друг-художник – но не он. После этого я начала убегать из дома только для того, чтобы этого телефона не видеть. Я уезжала ночевать к Юльке Ерошиной только потому, что дома не могла уснуть. Либо изучала все повороты и изгибы нашего старенького дискового аппарата, глядя на него сквозь призму наполненного коньяком бокала, либо истерично слушала, работает ли он, просила подруг перезвонить, чтобы узнать, слышен ли у нас звонок. А потом рыдала в ванне, или, скорее, скулила, как побитый замерзший щенок, брошенный посреди ледяного поля. Руслан не звонил. А я его любила. Черт его знает, как так вышло, но факт был очевиден. Каждый миг нашего знакомства, каждую его улыбку, каждое слово я запечатала в сердце. А теперь, когда все эти богатства оказались не при делах и их требовалось выкинуть, это причиняло мне ужасные страдания. Как будто я сама по доброй воле ампутировала себе руку, ежедневно, кусок за куском. Руслан не звонил весь февраль и я, чтобы не сойти с ума и хотя бы днем имитировать нормальную жизнь, ходила и работала. Работала, как остервенелая лошадь. Как будто кто-то запустил меня по кругу и забыл остановить. Я пила, плакала и много работала, чтобы забыться. И надо сказать, это дало свои плоды. К середине февраля я нашла сразу и офис, и помощника, и идею. Как-то Бог, забирая одно, дает многое в другом. Он отнял у меня Руслана, не мог там сверху помочь справиться в нужный момент с эрекцией. А взамен я получила симпатичный офис неподалеку от метро Белорусская. В глубине маленьких перепутанных улиц, наполненных ароматом шоколадных
