Искушение невинности

вторжение, которого ожидала Бриджет, но это не значило, что он был осторожен. Уверенные движения его языка заставили Бриджет подчиниться, ответить на поцелуй.
— Милая Бриджет, я должен поблагодарить вас за милосердие и предлог, благодаря которому я смог к вам присоединиться. Признаюсь, сам я так и не сумел придумать уважительной причины, чтобы прийти к вам, поскольку вы опустили полог.
— Я не хотела вас беспокоить.
Ответом ей был тихий смех. Темнота сделала этот смех почти осязаемым. Пальцы Керана перебирали ее волосы, скользили меж прядей, обнимали голову. Он повернул ее лицом к себе, но она видела перед собой только темноту. Зрение подводило, зато прочие чувства обострились. Она ощущала его тепло, его мужской запах, и сердце вновь понеслось галопом, словно она вернулась в свой сон и в его объятия.
— И вам тоже приятно мое общество. — Он провел рукой по ее груди, коснулся того места, где бешено стучало сердце. — Вот тому доказательство. Кроме того, вам следует радоваться, что вам удалось заманить меня к себе.
— Почему? Вы уверены, что все женщины так уж жаждут мужского внимания?
Он снова засмеялся, и другая его рука тоже пришла в движение, легонько погладив Бриджет по холмикам груди. Судорожно вздохнув, она попыталась увернуться — такую бурю ощущений вызвало это простое прикосновение. Но он не дал ей ускользнуть, зажав ее своим телом. Он кончиками пальцев продолжал осторожно поглаживать ее грудь. Бриджет боялась вздохнуть.
— Думаю, пришло время показать вам, сколько удовольствия может доставить внимание плененного вами мужчины, такого, как я, Бриджет.
— Вам не следует…
— Совершенно не согласен.
Продолжать этот спор он явно не собирался. Палец описал дугу вокруг соска, и тело Бриджет отозвалось восторженной дрожью. Их разделяли только два слоя тонкой ткани, и жар его руки, казалось, опаляет ее нежную кожу. Слабый стон вырвался из ее уст, но она и сама не знала — был ли то знак восторга или отчаяния. Она еще разрывалась между этими двумя порывами, когда ее тело уже передумало протестовать. Ей захотелось выгнуть спину дугой, подставляя грудь его ласкам, отдаваясь в его власть.
— Думаю, что совершил большую ошибку, не скрепив наш союз в брачной постели. Мысль о том, что я чуть было вас не потерял, наполняет меня отчаянием. Я схожу с ума от ревности, стоит мне представить вас с другим мужчиной.
Он перешел на хриплый шепот, и Бриджет захотелось приникнуть ухом к самым его губам, чтобы расслышать все до последнего слова. Его дыхание щекотало щеку, рука покоилась на ее груди. Она снова застонала, едва слышно, и удивилась — неужели это ее собственный голос? Ночной воздух больше не казался промозглым. С Кераном ей было тепло, даже жарко. Да еще бешеный стук сердца — она согрелась лучше, чем в летний день.
— Может, это было к лучшему, иначе я так и не смог бы достойно завершить службу у короля. Ваша сладость, ваша нежная кожа могли бы сделать из меня предателя — из-за того, что мне бы не терпелось снова лечь с вами.
К разочарованию Бриджет, он отнял руку от ее груди. Но ее недовольный стон сменился судорожным вскриком, когда его пальцы скользнули в вырез сорочки. Бриджет вся задрожала от сладостного предвкушения — сама удивилась собственной реакции. Внизу живота собрался тугой комок, и Бриджет беспокойно заерзала. Но Керан держал крепко, словно понимал, что она испытывает в этот момент.
— Вам не следует…
— Это было бы прегрешением против природы, которая так щедро нас одарила, если вы не поймете, какое удовольствие вас ожидает, когда вы станете моей женой.
Она уже не помнила, что собиралась ему запретить, потому что ладонь Керана снова легла ей на грудь. Она была потрясена — таким приятным оказалось ощущение его кожи на ее обнаженной груди. Как будто она наконец поняла, для чего была создана ее грудь, многие годы находившаяся в заточении ее жесткого корсета. Откуда ей было знать, сколь многое им дано почувствовать.
— Возражать вам стало для меня приятной игрой, милая Бриджет. — Он погладил ее сосок большим пальцем. — Думаю, пришла пора сокрушить это желание, о котором вы так нечасто даете мне знать. Может быть, вы сомневаетесь, что я способен сделать мою постель очень притягательным для вас местом?
— Вы не должны так говорить. Что сказала бы церковь?
Он сжал сосок. Бриджет толкнула его в грудь, но то был скорее неосознанный порыв, нежели попытка освободиться. Керан не двинулся, остался возле нее, опираясь на локоть, неподвижный и могучий, как скала. Пальцы продолжали сжимать твердый бугорок, осторожно массируя его кончик.
— Я последовал наставлению церкви и выбрал вас в жены. Полагаю, теперь я имею право насладиться своей