Искушение невинности

английской шерсти и отличался отсутствием отделки или других портновских изысков. Натянутые выше коленей сапоги тоже были самые обычные, но до блеска начищенные. Сапоги очень ему шли, и Бриджет решила, что этот мужчина вряд ли когда-нибудь наденет туфли, как какой-нибудь придворный франт.
— Кухарка вывешивает синий флаг, когда начинают подавать на стол.
Пройдя через всю кладовую, Керан указал ей на одно из окон. Вечерний ветерок трепал синий флаг. Горизонт переливался алым и золотым; солнце садилось за дальние холмы.
— Вы научитесь отыскивать его взглядом, как время будет подходить к закату.
Высунувшись в окно, он закрыл деревянные ставни, отрезав путь свету. Кладовая погрузилась в полумрак. Бриджет сладко поежилась — темнота напомнила о том, что с ней делал Керан в ту исполненную страсти ночь. Он взял ее руку, и Бриджет вздрогнула — его прикосновения внушали ей трепет. Керан укоряюще прищелкнул языком.
— Думаю, эта неделя будет самой долгой в моей жизни — придется дожидаться, когда закончится ваше недомогание.
Его лицо пряталось в тени, а тихий голос звучал многозначительно. Его рука была такой теплой! Он нежно погладил ее ладошку.
— Неделя?
— Да. Я знаю, что женские месячные длятся самое большее неделю. — Его большой палец продолжал ласкать ее ладонь, и по спине Бриджет пробежала дрожь. — Но иногда бывает короче. — Наклонившись, он коснулся ее губ поцелуем. — Осмелюсь ли надеяться, что вы придете ко мне раньше… Бриджет?
Он шептал нежно, слишком нежно! Наверняка дразнил ее. У Бриджет засосало под ложечкой. Она сжала руку в кулак, чтобы утихомирить его игривый палец.
— Нужно же убедиться, что я чиста…
— А… ну, разумеется.
Мягкий и обволакивающий, голос Керана не выдавал своего хозяина. Но у Бриджет возникло такое чувство, словно она дичь, а он охотник и сужает круг, выжидая, пока добыча даст слабину.
— Нет нужды пытать меня на сей счет, милорд: Это…
— Мы одни, Бриджет. — Он заговорил громче, с жадным нетерпением, как показалось Бриджет. Потянув ее за руку, привлек ближе к себе. — Когда мы одни, вам следует называть меня по имени.
Повелительные нотки в его голосе — было так соблазнительно ему подчиниться! Блеск глаз, значение которого она поняла не умом, но сердцем. Желание знать, что тебя любят. Оно было скрыто за маской сурового воина, которую он надевал, служа долгу — ему он был верен всю жизнь.
Чувство долга было знакомо и Бриджет, Она никогда не забывала, чего именно от нее ждут близкие.
— Как скажете, Керан.
Он долго не отвечал, застыв на месте. Но сердце Бриджет забилось сильнее, и она внезапно всей кожей ощутила прикосновение каждого пальца Керана, соприкасавшегося с ее собственными. Он глубоко вздохнул.
— Похоже, мне придется научиться просить у вас то, чего мне хочется, когда мы наедине.
Он нежно поцеловал ее стиснутые пальцы.
— Нам нужно идти к ужину. Подозреваю, что священник откажется благословить трапезу, пока не появимся мы с вами.
Блеск его глаз сказал Бриджет, что он с легкостью забыл бы об ожидающем их ужине. Но ее снова охватило чувство вины, которое уже терзало ее сегодня.
— Нехорошо, что мы заставляем себя ждать. Люди проголодались.
— Полагаю, вы правы. Вам придется научить меня хорошим манерам. Наверное, они сильно отличаются от того, к чему я привык в армии.
Бриджет улыбнулась, а потом и рассмеялась. Просто не хотелось сдерживать смех. Они подошли к двери, и угасающий свет дня осветил лицо Керана. Оно снова было веселым и даже легкомысленным — таким она видела его с сестрой. Уголки губ приподнялись, блеснули зубы.
— Вы мало улыбаетесь, Бриджет.
— Я мало улыбаюсь? Кажется, вашей улыбки я не видела вообще ни разу.
По крайней мере настоящей улыбки, не издевательской.
Керан пожал плечами, могучие плечи расслабленно опустились. Он увлек ее за собой в коридор.
— Командир должен сосредоточиться на том, что происходит вокруг; ему совсем не до веселья.
Он по-прежнему крепко держал ее за руку. Пожатие, которое казалось таким многозначительным. Мать, бывало, тоже держала ее за руку, но это было совсем другое…
— Наверное, именно это и требуется человеку вашего положения.
Он внимательно изучал ее лицо.
— Но вам это не очень-то нравится, не так ли, Бриджет?
Она попыталась вырвать руку. Его улыбка померкла, но только на миг. Потом уголки губ снова взлетели вверх, и пальцы начали нежно поглаживать ее кулачок.
— Вы слишком напряжены. Наш союз был заключен три года назад. Я нахожу странным, что вы все еще смущаетесь в моем присутствии.
— Эти три года вы были вдали от меня. Думать, что