Искушение невинности

что это хороший способ успокоить девушку. Впрочем, и не его это дело. Она взрослая женщина, а не потерявшийся ребенок.
— Лорд Риппон не явится за мной. Ума не приложу, с чего вы решили, что он должен сюда приехать. Лучше всего вернуть меня отцу и получить от него щедрое вознаграждение.
Действительно, награда должна быть щедрой, потому что бесконечные требования отца начинали испытывать ее терпение. Было бы справедливо, если бы кто-нибудь еще из их семьи помучился бы так же, как мучается она!
Блеск глаз Гордона заставил ее насторожиться. Такие глаза она видела у Керана, когда он смотрел на нее…
— Лучше парню приехать, потому что я не в настроении изобретать другой способ получить от него то, чего хочу.
Значит, дело не в ней.
Бриджет это понимала. Что-то подсказывало ей, что шотландец заинтересован в браке с ней не больше, чем она сама. Ему нужно что-то другое, и она ясно видела это, судя по его взволнованному лицу.
— Желаю вам всяческого успеха. Рада слышать, что дело совсем не во мне.
Он снова сложил руки на груди и недовольно вздохнул. Ему явно не понравилось, что она сумела угадать, о чем он думает.
— Отлично. Значит, мне не придется выслушивать, что вы не притронулись к ужину. Не хочу думать, что морю вас голодом.
Сейчас в нем говорил владетельный лэрд, властно и громко, чтобы слышали его люди. Закончив, он кивнул. Бриджет молча смотрела на него. Пусть последнее слово останется за ним.
Нужно тешить мужское самолюбие… Мари отлично знала, о чем говорит.
Взметнулась клетчатая шерстяная ткань, и он исчез. Бриджет вдруг пробрало до костей. Словно стояла на самом краю утеса и ждала — долго ли смогут держать ноги? Подходящий образ, ведь будущее рисовалось весьма смутно.
В самом деле, не приедет ли за ней Керан?
Бриджет грызло жестокое сомнение, разбивая хрупкую надежду. Пусть Гордон думает, что она влюблена в Керана. Но это не значит, что Керан простит ей удар в спину, который она нанесла, сбежав от него в Шотландию. Итак, бедняжка по-прежнему стояла на краю утеса, глядя в пропасть, которая не убьет ее, но оставит терзаться муками разбитого сердца до конца ее дней.
— Синклер, не делай этого.
Джастина попыталась устоять на ногах, но ее туфли заскользили по каменному полу.
Рыцарь был беспощаден. Сжимал ее руку, точно клещами, и тащил за собой, невзирая на ее отчаянное сопротивление. Потом вдруг отпустил. Но не успела она перевести дух, как мужчина дерзко подхватил ее на руки, прижав к широкой груди. Джастина была потрясена. Синклер всегда казался ей галантным рыцарем, который умеет обходиться с дамами. Прижимать даму к груди было нарушением рыцарского кодекса чести.
— Синклер!
— Достаточно, леди. Я поступаю так, как велел лорд Риппон, и делаю это с радостью. Прекратите сопротивление, это бесполезно.
Но успокоиться означало заметить, насколько ей приятны его объятия. Джастина снова попыталась вырваться, но рыцарь был гораздо сильнее. Он на руках перенес ее через последние ступеньки и втолкнул через узкую дверь в маленькую комнату на самом верху башни. В комнатке суетились горничные. Снимали чехлы с мебели, расставляли в подсвечниках свечи.
— Прочь. Все прочь.
Синклер умел держать себя в руках, но сейчас голос выдавал его напряжение. Служанки поспешили оставить их одних, шаги на лестнице быстро стихли. Он освободил ее ноги, разрешая встать. Но сильная рука по-прежнему сжимала талию, и она была вынуждена стоять, тесно прижавшись к нему. Никогда он не вел себя с ней столь бесцеремонно. Синклер всегда держал в узде чувства, которые не были для Джастины тайной. Она всегда могла оттолкнуть его, если собственные чувства начинали давать о себе знать.
Она не верила мужчинам.
Однако как же трудно оставаться холодной, когда он так близко! Тыльной стороной ладони Синклер нежно погладил ее щеку, и ее ноздри затрепетали. У нее занялось дыхание, Джастина вздрогнула. Веки опустились — слишком сильны были обуревавшие ее чувства. Она не хотела видеть, хотела лишь ощущать. Ее охватила внезапная слабость. Не было сил сопротивляться удовольствию. Это не продлится долго, лишь на миг. На несколько биений сердца.
Нежный поцелуй тронул ее губы, удивив до глубины души. Мимолетный поцелуй, потому что Синклер не стал ее удерживать, когда она попыталась отпрянуть. Руки разжались, и Джастина вырвалась на свободу. Взмахнув ресницами, она увидела, что суровый рыцарь смотрит на нее с вожделением. Но он не попытался вырвать у нее настоящий поцелуй, не прибегнул к силе, чтобы навязать ей свою волю. Сдержал желание, которое так ясно читалось в его глазах.
Разочарование впилось когтями в сердце Джастины. Она была