Искушение невинности

поражена силой собственной страсти к Синклеру. Но разве она может позволить себе нежные чувства? Обстоятельства ее жизни исключали проявление женской слабости. Нужно сделать так, чтобы он перестал быть таким добрым к ней, ведь у нее нет сил противиться. Джастина укоризненно провела по его щеке ладонью. Звук пощечины был слишком громким в тишине маленькой спальни.
— Подлец.
Он судорожно вздохнул, уголок рта дернулся. Но он не шелохнулся.
— Я должен идти к моему лорду, но, клянусь, Джастина, я еще вернусь, и вам придется рассказать, как они сумели вас заставить.
Он ушел, резко затворив за собой тяжелую дверь. Джастина слышала, как опускается тяжелый засов, скрипит замок.
— Не трудитесь! Слышите меня? Мне плевать, увижу ли я вас снова. Вы для меня ничто. Ничто! Предпочту сама разбираться со своей жизнью, сэр!
Он слышал. По крайней мере Джастина на это надеялась. У них нет будущего. Ей никогда не позволят следовать собственному чувству, никогда. Более того — любой благородный рыцарь, который сочтет возможным предложить ей свое доброе имя, обнаружит, что тем самым запятнал свою честь. Вот какова ее репутация! Она продажная женщина. Высокого происхождения, но тем не менее торгующая собственным телом ради того, чтобы выжить. Сначала ее продал отец, затем муж. Оставшись вдовой, она не обрела свободу, как надеялась. Напротив, человек, попечитель наследства ее сына, толкнул ее на путь греха. Грех принес сладкий плод, обеспечивая сыну подобающее ему положение.
Из глаз брызнули слезы, но на сей раз она не стала их утирать. Ее тюрьма стала убежищем, где она могла выплакаться. Поплакать о сыне, которого она пыталась уберечь, и о рыцаре, которого вынуждена была отвергнуть.
Гордон Дуайр хорошо знал свои земли. Он мог скакать и при свете луны, и в угольно-черной тьме ночи. Знал, как кричат птицы, прячась от человека в ветвях деревьев. Его меч был в ножнах на спине, несмотря на тот факт, что это действовало ему на нервы. Рука сама тянулась к мечу — выхватить его из ножен. Пальцам не терпелось сжать его рукоять.
Однако сегодня ему предстояла схватка иного рода, напоминал он себе. Иногда приходится воевать отнюдь не с помощью меча. Случается, что мужчина должен использовать ум или хитрость, чтобы добиться того, на что положил глаз.
Он держал нос по ветру. Запах человека! Баррас мог бы побиться об заклад, что и лорд Риппон уже знает, что он вышел на охоту. Его мышцы напряглись. Кожа зудела от дурного предчувствия. Крадучись, лэрд сделал еще несколько шагов вперед.
— Либо вы храбры сверх всякой меры, либо глупы, если осмелились покинуть надежные стены своей крепости.
Керан шептал еле слышно. В следующий миг он выступил вперед, облитый лунным светом.
— А может, и то и другое.
Гордон выпрямился, едва сдерживая желание выхватить меч. Его сосед испытывал тот же соблазн. Но и меч барона-англичанина по-прежнему болтался на его бедре. Руки сжимали поясной ремень. Оба были напряжены до предела. Одно неверное движение — и прольется море крови.
Гордон глубоко вздохнул, стоя совершенно неподвижно.
— Я сомневался, что вы явитесь в мой дом для переговоров, в которых я заинтересован не меньше вашего.
— Тут вы правы, Баррас.
Нахмурившись, Керан сделал неуловимое движение запястьем, и его люди встали за спиной у Гордона. Шотландец только усмехнулся, кивнув. Его люди уже стояли за спиной Керана. Кое-кто вполголоса бормотал проклятия. Но Гордон с Кераном хранили спокойствие, пристально глядя в глаза друг другу. Каждый оценил уловку своего противника.
— Я давно искал встречи с вами, Риппон. Когда мне донесли, что ваша невеста находится на моей земле, я не мог упустить такую соблазнительную возможность и взял ее в плен. Я здесь, чтобы доказать — я хочу переговоров, а не кровопролития.
— Я пришел за Бриджет, — отрезал Керан. — Сначала я должен получить ее. Все остальное потом.
— Я поместил девушку на самый верх башни в надежде, что вы не заставите себя долго ждать. Гордон усмехнулся. — Будь я на вашем месте, я бы не колебался.
— Она моя жена, Баррас, так что верните ее сейчас же, если вы человек чести.
— Ну, насколько я понимаю, брак еще не скрепили окончательно. Значит, она вам невеста, а невест разрешается красть, друг мой. Так бывает даже среди самых знатных особ.
Зарычав, Керан шагнул к Гордону, чтобы никто не подслушал то, что он намеревался сказать.
— Назови свою цену, шотландец, да побыстрей, пока я не разгневался. Красть мою невесту не в твоих интересах. То есть если хочешь сохранить мое доброе отношение.
Руки чесались от желания убить Барраса. Но это не поможет пробиться сквозь каменные стены замка. Никогда