Искушение поцелуем

всему виной ваша нога.
Стало быть, она все знает. Только это обстоятельство почему-то совсем не удивило Кейда.
— Поэтому я и принесла вам вот это, — продолжала Мег, глазами указав на стоявшую на подносе и прикрытую крышкой миску.
Взглянув на фарфоровую посудину, Кейд недоуменно сдвинул брови:
— Что это?
— Припарка для раны. Я покопалась в библиотеке вашего брата, почитала медицинские книги и справочники по приготовлению травяных снадобий и приготовила вот это. Уверена, мое лекарство вам поможет. — С этими словами Мег закусила пухлую нижнюю губу, заставив мысли Кейда двигаться в совершенно непозволительном направлении.
— Ну, по крайней мере я надеюсь, что поможет, — поправилась Мег. — Можно, я… э… войду?
Недоуменно вскинув бровь, Кейд некоторое время смотрел на девушку, а потом распахнул дверь пошире, приглашая ее войти.
Мег торопливо пересекла комнату, При этом подол вечернего платья из желтого шелка соблазнительно взлетал вокруг ее лодыжек. Взгляд Кейда тут же остановился на восхитительном изгибе бедер девушки, когда она наклонилась, чтобы поставить поднос на стол. Однако когда она обернулась, Кейд поспешно отвел взгляд.
— Вот, — произнесла она, отходя от стола. — Нужно использовать эту примочку прямо сейчас, пока она не остыла. Только положите под ногу толстое полотенце. Снадобье жидкое и может просочиться на постель. Из прочитанного мной следует, что вы должны нанести лекарство непосредственно на место, в котором испытываете наибольший дискомфорт, и оставить на двадцать или тридцать минут. Ну или держать его на ране до тех пор, пока оно не остынет.
Несмотря на то что нога все еще болела, Кейд внезапно подумал, что вовсе не она доставляет ему сейчас наибольшее неудобство.
Господи, да о чем он только думает?! Кейд немедленно заставил себя встряхнуться. И почему вообще ему в голову пришла подобная непристойность? Ведь Мег не сделала ничего провокационного. Впрочем, она еще ни разу не приходила в его спальню и не советовала положить горячий компресс на обнаженное бедро. Если, конечно, не считать той злополучной ночи в его поместье…
— Хорошо, — ответил Кейд, и собственный голос показался ему глухим и сердитым. Чтобы отвлечься от непристойных мыслей, он подошел к миске и поднял крышку, из-под которой тут же вырвались клубы пара. По комнате распространился довольно едкий и неприятный запах. — Господи, что это такое? Похоже на то вонючее коричневое пойло, что конюхи дают лошадям.
— Возможно, это оттого, что в настойку добавлены разные ингредиенты, включая семена горчицы и куркумы. Да закройте же крышку, иначе все испортите! Слишком многих усилий стоило мне поднять на ноги конюхов и поварят.
— В самом деле? — спросил Кейд, удивленный тем, что Meг старалась ради него, особенно если учесть, как он обошелся с ней утром. Он водрузил крышку на место.
— Что ж, я, пожалуй, уйду, чтобы вы смогли сделать компресс, — сказала Мег. — Надеюсь, он поможет, милорд. Не могу видеть, как вы мучаетесь от боли.
Необъяснимое ощущение возникло вдруг в желудке Кейда. Может, расстройство?
— В самом деле?
Мег кивнула:
— Да. Ни одно живое существо не заслуживает боли. Даже вы. — Повернувшись, девушка бесшумно направилась к двери.
— Мег, — позвал Кейд.
Остановившись, она обернулась и вопросительно вскинула бровь.
— Спасибо. Вы очень добры.
От улыбки бледно-голубые глаза Мег озарились светом.
— Ничего особенного. Я бы сделала то же самое для любого другого человека.
Однако Кейд знал, что это не так. Она сделала это только для него. Для него одного.
— Спокойной ночи, — произнес он.
— Приятных вам снов, Кейд. — С этими словами Мег исчезла из комнаты, подобно видению, сопровождаемая шелестом шелковых юбок и слабым мерцанием света.
Закрыв за ней дверь, Кейд посмотрел на миску, а потом пожал плечами. Даже если это снадобье не снимет боль, хуже от него тоже не будет. Взяв висевшее за ширмой полотенце, Кейд прохромал к кровати.
Спустя пару минут он уже лежал, удобно устроившись а горе пуховых подушек. Кейд поднял крышку, подцепил небольшую порцию дымящегося густого варева и, затаив дыхание, опустил ее на обнаженное бедро.
С губ Кейда тотчас же сорвалось шипение, ибо на мгновение ему показалось, будто на ногу высыпали раскаленные угли. Но потом по его измученному бедру расползлось блаженное тепло. Ощущение обжигающей боли прошло, напряженные мышцы начали расслабляться, а неприятное ощущение сменилось удовольствием. С губ Кейда сорвался тихий вздох. Только на этот раз он свидетельствовал о наступившем облегчении.
К его удивлению, немилосердная