Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
обо всем подробнее, а конкретно о Бастионе.
Проект его отца заключался в использовании одной из Силовых линий, энергетического канала планеты.
Энергия Мира присутствовала везде, но в местах, где проходили линии Силы, концентрация этой самой энергии просто зашкаливала. В таких местах Видящие могли сражаться несколько суток подряд, а кто обладал повышенной скоростью восстановления, так и того больше. Энергия в таких линиях никогда не заканчивалась, и именно это свойство легло в основу плана Лорана. Ученики герцога попросту «вывернули» Силовую линию с изнанки мира, которая в реальном мире приняла форму огромной монолитной стены. Вдобавок еще и неуничтожимой, что и понятно. Ведь Силовую линию можно уничтожить лишь со всей планетой… Собственно, если сравнивать с организмом человека, линии были бы ее артериями. Только и отличие, что подобную «артерию» нельзя ни перерезать, ни вообще как‑либо уничтожить – человек пока еще не придумал подобного оружия. Впрочем, Лоран, располагая памятью умерших Видящих, понимал, что так будет не всегда. Вопрос лишь в том, не уничтожат ли люди друг друга раньше, чем успеют придумать способ уничтожать линии? Или одно будет проистекать из другого? Ответа Лоран не знал, да, собственно, он и не сильно его интересовал. Подобные мысли скорее сопутствовали памяти герцога, вот и всплыли вместе с его воспоминаниями. Тем более что в конкретный момент Лорана больше интересовал Бастион, а вернее, его слабые места. Ровно двенадцать штук – по числу учеников герцога. Некогда двенадцать печатей, основой которым послужили огромные октаграммы диаметром больше двух верст, и смогли «вывернуть» Силовую линию в реальный мир. Однако именно в этих печатях и заключалась слабая сторона Бастиона. В теоретически идеальной защите образовались дыры, общая длина которых составляла почти двадцать верст. И именно на поиск этих прорех Лоран и направил все свои разведывательные плетения.
Результатов долго ждать не пришлось.
Глава 4Прах вашему Миру
Голова – гудела. Челюсть – скрипела. Уши – звенели.
– Т……ой? Кр… сл……ня? Оч… Кр…
Глаза – болели. Язык – распух. Нос – опух.
– Во……ей… в…от!
Щеки – пылали. Зубы – стучали.
– Ещ……ей!
Окончательно я очнулся, когда кто‑то начал похлопывать ладонями по моим щекам.
– Живой? – уже отчетливо услышал я голос Карста, но сейчас меня интересовал совсем не он.
– Лирт! – кое‑как прохрипел я.
– Позвать Лирта? – раздался недоуменный голос Варлда.
– Поймать, – опять кое‑как выдавил я.
Челюсть, казалось, занемела, а язык с трудом помещался во рту.
– Поймать? – с нотками опасения переспросил Варлд.
Открыв отчего‑то слезящиеся глаза, я с трудом сфокусировал взгляд на склонившемся ко мне Варлде. Ухватившись изрядно дрожащей рукой за его одежду, я заставил нагнуться его еще ниже и уже более четко смог произнести:
– Это не Лирт!
От взгляда Варлда я едва не зарычал. Время уходит, а он тут… Карст! Повернув голову в сторону, я заметил стоящего рядом со мной капрала.
– Лирт… надо поймать!
Слава Эрсиану! Карст, не став задавать лишних вопросов, мгновенно оказался на ногах.
– Опасно… – успел я предупредить его, прежде чем он, слегка кивнув, исчез из поля моего зрения, а я вновь отключился.
В следующий раз очнулся, судя по ощущениям, довольно скоро, хотя Варлда сменил один из врачей, приставленных к нашей сотне. Впрочем, судя по его несколько растерянному виду, он даже и малейшего понятия не имел, что со мной произошло и как меня следует лечить. Да оно и не удивительно. Судя по книгам, психические атаки не оставляют видимых повреждений, которые можно было бы залечить. А мое такое паршивое состояние, как мне теперь понятно, есть лишь побочный результат нервного перенапряжения. Другими словами, удар получился в две плоскости. Основная атака пришлась непосредственно по моему «внутреннему миру», но из‑за большой разрушительной силы досталось и моей нервной системе. Оттого и голова трещит, и глаза болят, да и, видать, от спазма слишком сильно сжал челюсть, вот она теперь почти и не шевелится. Хорошо, хоть зубы не сломал и язык не откусил. Хотя, судя по всему, некоторые защитные свойства организма активизировались на полную мощность. Сильно опухший язык верный тому признак, потому как в таком интенсивном режиме вода расходуется в огромных количествах. И – прислушался к своему организму – раз я сейчас не испытывал жажды, а язык почти пришел в норму, мое сильное обезвоживание не осталось незамеченным.
Полежав еще немного, проверяя свой организм, сделал попытку подняться. И, несмотря на предупреждающие возгласы
