Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
я был бы крайне благодарен, если бы кто‑нибудь соизволил мне объяснить причину, по которой я нахожусь в кругу столь уважаемых личностей нашего столь же неуважаемого Легиона…
Ну что я могу сказать? Тирм явно решил мне подыграть. Бедный капрал, закусив костяшки пальцев, отвернулся в сторону, но вздутые мышцы его шеи, резко покрасневшая кожа и дрожь всего тела никого не могли обмануть. А Тирм всем своим видом строил из себя уважаемого арланда Академии. Этот цирк мог бы продолжаться еще долго, если бы Арвард наконец не взял себя в руки. Сокрушенно – как умел делать только он – покачав головой, он грозно посмотрел в мою сторону, но я лишь сделал кристально честные глаза. Вновь покачав головой, он слегка откашлялся, после чего ровным голосом произнес:
– Что же, думаю, нам представляться не имеет смысла? – Он вопросительно посмотрел в сторону Тирма, и тот утвердительно кивнул. – Вейса, Торл, Шун, позвольте вам представить одного из десятка Карста – Тирм Гварлас, но кто он такой на самом деле, я, как и вы, узнал только сейчас… что не может не вызывать восхищения. – Арвард слегка склонил голову в сторону здоровяка.
Теперь, когда они сидели один напротив другого, точно стало понятно, что Тирм больше Арварда, хотя раньше я в этом сомневался. Здоровяк Торл оказался меньше всех… с другой стороны, ни один из них даже близко не мог сравниться с «демоном» Дварфом, он же Крани, он же брат Вилста. Но Торл, Арвард и Тирм, вот так рядом, смотрелись довольно забавно. Этакие три человеческих монстра ростом в сажень и еще шириной в половину сажени. И – что самое удивительное – и первый, и второй, и третий являлись умнейшими людьми! Все‑таки Легион – забавное место.
– Ладно, представились и хватит, – решил я напомнить о себе, тем более что Карст в конце концов успокоился. – Итак, начну со своей истории…
Н‑н‑да… и я еще говорил, что если начну все рассказывать, то мы до утра просидим? Ну, возможно, и просидим, только это будет утро тридцатого дня. Нам хватило всего двух тем – о моих «приключениях» и о Лирте, – чтобы засидеться до этого самого утра. Нет, нас, конечно, периодически прерывали, но так, даже расходясь, мы оставили необговоренными еще целое множество вещей.
А когда расходились, я вновь оказался во власти столь необычных для меня чувств.
И хотя понимал, что, как говорится, не время и не место, – ничего с собой поделать не мог. Правда, этой ночью я в первый раз в жизни по‑настоящему обрадовался своей способности читать эмоции и отголоски мыслей, поэтому, когда Вейса несколько грубовато произнесла: «Ну и долго ты еще за меня держаться будешь?» – меня это ничуть не обмануло. Она не хотела покидать моих объятий столь же сильно, как и я не хотел выпускать ее из кольца своих рук. Собственно, мне не нужна была ни постель, ни поцелуи, мне просто хотелось, чтобы она находилась рядом и я вот так мог держать ее в своих объятиях. Сердце билось с перебоями, будто нездоровое, а в груди поселился легкий холодок, от которого волнами исходило ощущение тихого счастья. Хотелось зажмуриться и обнять Вейсу еще сильнее. И все‑таки, приложив недюжинные усилия, я смог разжать свои руки, и наградой мне стал вид печального лица девушки. Она явно пыталась казаться невозмутимой, но получалось у нее довольно слабо. Не удержавшись, я, напоследок приподняв ее голову за подбородок, посмотрел ей в глаза и увидел даже больше, чем рассчитывал. Усмехнувшись, я отступил назад, чувствуя, как на плечи, буквально осязаемо, наваливается ощущение грусти, но не такой сильной, какой она могла бы быть. В глазах Вейсы я, пожалуй, увидел даже слишком много. Отвернувшись, зашагал в сторону своего десятка: завтра предполагалось выступление в сторону Заставы, поэтому утро обещало быть чрезвычайно насыщенным. Нужно хоть чуть‑чуть поспать.
Утро действительно выдалось насыщенным, да и весь день тоже, как и последующие дни, но главная неожиданность случилась уже на самом подходе к Заставе.
Дело в том, что я всю дорогу и несколько дней до нее баловался со своими Источниками. Всем, конечно, объяснил, что занимаюсь оч‑чень важными изысканиями, но на самом деле это было практически стопроцентное баловство. Просто я ощущал себя подобно ребенку, у которого на долгое время отобрали его любимые игрушки, а затем, совершенно неожиданно, вернули. «Игрушки» – это, конечно, мои Источники. Со Стариком мы установили отношения наподобие «учитель – ученик» и вполне были довольны. Второй Источник я спустя непродолжительное время переименовал в Пацифиста. Несмотря на тот факт, что Источник Смерти служил идеальным орудием убийства, он оказался самым мирным Источником из всех трех. Он был спокойным и предпочитал второстепенные роли, поэтому с ним мы стали чем‑то вроде братьев, причем
