Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
которых было двадцать штук, включая Императорский. Конечно, все легионы я не видел, но штук пять имел сомнительное удовольствие лицезреть, и они ничем не отличались от этого… или этот не отличался от других? Люди как люди, а по услышанным разговорам создавалось ощущение, будто сюда попадали только необходимые для Легиона. Как результат здесь собрались провинившиеся солдаты, ремесленники и простые обыватели. Причем, вина их, как правило, сводилась к убийству, в большинстве случаев, убийству непреднамеренному или в состоянии аффекта. У меня появились далеко не безосновательные предположения, что кто‑то попросту фильтрует контингент попавших сюда людей и распускает неправдоподобные слухи о происходящих в Легионе бесчинствах. Кто мог это делать? Император? Лорд Дикс? Возможно. Прожив всего неделю среди этих людей и перекинувшись с ними всего парой фраз в самый первый день, я, тем не менее, стал больше разбираться в происходящем. Теперь у меня появились определенные подозрения в отношении Арварда и его идеи. Была ли это его задумка? Действительно ли он хочет сделать из Легиона образцовую часть войск Императора? Ответов на все эти вопросы у меня не было, но я умел ждать, логически мыслить и получать информацию. Именно поэтому для прояснения реального положения вещей нужно только время, а вот его у меня как раз и не было.
Анализ. Итог.
Неторопливой походкой я шел через весь лагерь к одной из немногих палаток, имеющихся у Легиона; к сожалению, о крайне паршивом снабжении данной части войск никто не приврал, все было действительно плохо. Хорошим обмундированием обладали только «старички», отслужившие здесь уже не первый год и сподобившиеся в боях захватить себе вражеское оружие и доспехи. Закон неприкосновенности полученной в боях добычи возведен в абсолют. Сам я не мог задавать вопросы, но моя способность «слышать» позволила пару раз уловить информацию в этом направлении. Собственно, все произошло не далее как вчера, я в это время бегал всего лишь третий круг с бревном на плече и еще был достаточно бодр и свеж. По крайней мере, настолько бодр, насколько может быть бодрым человек, которого подняли пинком ноги по ребрам с последующим выливанием ведра ледяной воды на голову. Нет, просыпаешься мгновенно, но злость настолько затуманивает мозги, что на произнесенные шепотом слова ты уже мало обращаешь внимание.
Мне повезло. Я уже пробежал пару кругов, и злость стала спадать, поэтому разговор слышал почти с самого начала. Хотя его источник остался для меня полной загадкой, «слышал» я саженей за двадцать от себя. Разговор явно проходил в снисходительной форме ‑ матерый волк, с этакой ленцой рассказывающий прописные истины неопытному юнцу. Вот в этом услышанном разговоре я и почерпнул информацию о неприкосновенности добычи. В этом разговоре ветеран даже историю рассказал на соответствующую тему.
Дело происходило после очередного возвращения с границы. От ушедшей тысячи вернулась только половина, зато вернулась, по самую макушку загруженная ценной добычей, и среди этих трофеев нашлась палатка командира и его обмундирование. Командира убил новичок, для которого это был первый бой, причем убил один на один и при множестве свидетелей, в результате чего по праву претендовал на добычу, но нашелся один умник, капитан, который требовал отдать палатку и обмундирование ему. Ясное дело, парень этому всячески сопротивлялся, но командир был непреклонен и отобрал трофей. Это произошло на следующей день после боя, а когда оставшиеся в живых люди вернулись, капитана просто казнили на глазах всего Легиона. С тех пор даже на ржавый кинжал никто не обратит внимания, если он являлся законной добычей другого солдата… если, конечно, кому‑нибудь вообще взбредет в голову обратить внимание на ржавый кинжал. Естественно, не обходилось без краж, но если деньги практически невозможно было найти («Да и, по‑честному, скажу я тебе, парень, тратить их здесь не на что», ‑ с тяжким вздохом посетовал ветеран), то украденные вещи почти всегда возвращались к своему владельцу, и тот уже сам назначал наказание. И еще, во избежание недоразумений приглашались Видящие со своим «зельем правды»: они сначала подтверждали вину подозреваемого, а потом уж ответственные люди подвергали виновного наказанию. Если случалось так, что человек, у которого украли вещь, был к моменту находки мертв, то после стандартной процедуры доказательства вины укравшего казнили. В Легионе вообще нашлось еще довольно много жестких законов, о которых рассказал ветеран, но больше всего меня удивила их направленность. Все делалось для наведения строжайшей дисциплины. И это называется «ужасным» Мертвым Легионом? В скольком еще нужно разобраться, а времени совсем не
