Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
И надо было мне так по‑глупому попасться: нашел тайный проход в библиотеку Ранл‑Вирнов, да еще в ту часть, что оказалась практически заброшенной, и принялся таскать оттуда книги, а при обыске у меня их нашли. А ведь все моя лень виновата, убрал бы вовремя, и ничего бы не случилось. Впрочем, если говорить начистоту, ленью тут и не «пахло». Все было одновременно куда сложнее и проще, но первопричины происходящего я отметал, даже не раздумывая над ними. Анализ в данном случае представлял для меня нешуточную угрозу, потому как я предполагал конечный результат и не мог найти из него выхода. Попросту говоря, я боялся себе признаться в одной простой вещи. Моя жизнь… ‑ на этом месте, я усилием воли прогнал ненужные сейчас мысли, вернувшись к сути происходящего.
За прошедшее время я научился многому, но лишь в последний месяц занялся действительно стоящими вещами. Искусство Смерти, Искусство Жизни ‑ это бред, придуманный стариками. Есть только Искусство Видящих ‑ и ничего более! Все остальное ‑ лишь страх перед неизведанным. Плетение Тьмы и плетение Света созданы друг для друга. Пользоваться лишь одной частью ‑ все равно, что наблюдать свет без тени или ночь без звезд. Все нынешние Видящие пользуются просто ничтожно малой частью своего Дара, своей Силы и словно ходят с завязанными глазами, при этом используя трость, да еще и заткнув себе уши ватой. А вообще, все это бесполезные рассуждения загнанного в угол человека. Сейчас меня подвергнут печати Хомана, и я уже до конца жизни не смогу даже каплю воды пролевитировать, не говоря уж о чем‑нибудь более серьезном. Бывали, конечно, случаи, когда печать снимали, но за всю историю таких случаев всего два. Начну со второго ‑ это когда «замаринованный Видящий», как их в шутку называл наш преподаватель истории, спас самого Императора, а первый ‑ это когда просто проверяли, как, собственно, действует печать. С такой статистикой мне смело можно вешаться. Без Искусства жить я уже не смогу, это все равно, что ослепнуть и оглохнуть за раз.
Видящие, лишенные своей Силы, в девяноста девяти процентах кончают жизнь самоубийством, не в состоянии вынести воздействия печати Хомана. Энергия будет рядом, но пользоваться я ею не смогу. Все равно, что перед измученным от жажды человеком поставить плошку с водой, до которой ему дотянуться не хватает буквально половины вершка. Человек сойдет с ума прежде, чем умрет от жажды. Такой участи я себе не желал.
В этот момент помост подо мной исчез, и я мягко опустился в центр пентаграммы. Она была глубоко вычерчена прямо в каменном монолите. Вся Гильдия стояла на скале, а Площадь Совета находилась у ее основания. Точнее, камень под моими ногами не совсем камень, то есть вообще не являлся камнем. Материал, в котором была вырезана пентаграмма Хомана, представлял собою некий сплав из нескольких малоизвестных минералов. Основатели Гильдии постарались на славу. Площадь Совета создана попросту неразрушимой, а глубоко врезанная в нее пентаграмма существовала как ее неотъемлемая часть.
Пентаграмма представляла собой огромную тринадцатилучевую звезду… гм… вернее, так: в звезду была вписана пентаграмма, в которую в свою очередь вписали круг радиусом в сажень, в котором я сейчас как раз и стоял. От каждого луча шла линия ровно до круга. Печать простая, одна из самых низших по степени сложности, но зато одна из самых высших по своим свойствам. Такой вот парадокс Искусства: простейшее являлось одним из сильнейших. Под моим пристальным взглядом члены Совета заняли свои места по концам лучей звезды, народ же к этому времени равномерно разместился вокруг площади. Несмотря на крайне неприятную для себя ситуацию, я с немалым любопытством рассматривал сильнейшего Видящего, единственного Искусника, носящего титул Арх‑Дайхара на весь обитаемый мир… по крайней мере, единственного зарегистрированного. Впрочем, «рассматривал» ‑ это громко сказано. В отличие от своих подчиненных, Видящий не снимал с головы капюшона, поэтому я даже не мог увидеть, как он выглядит. Вернее, она, Теналия.
Каждый член Cовета развел руки в сторону и, закрыв глаза, принялся читать призыв. Я забыл упомянуть одну маленькую деталь. Хоман ‑ это один из высших демонов. «Хоман» не имя, а обозначение высших, ведь никто не знает, какой именно демон отзовется на призыв. Но в качестве страховки Искусники минувшего тысячелетия сделали невозможным призыв одного и того же демона. Мало ли? Вдруг за пару раз может сообразить, как проникнуть в наш мир? Тем более, случаи проникновения уже регистрировались, целых два раза, и они оставили заметный след в истории.
Итак, суть призыва заключалась в кратковременном разрыве ткани миров, послании энергии демону, а тот, в свою очередь, мгновенно среагирует и накроет
