Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
Какое отношение он имеет к Легиону?
‑ Знаешь, ‑ раздался голос капрала, сбив меня с мысли, ‑ тебе не надо было попадать в Легион.
Хмыкнув, я язвительно ответил:
‑ Меня как‑то забыли спросить, хочу я попасть в него или нет.
‑ Значит, тебе обязательно надо выжить, ‑ без малейшего намека на шутку, прокомментировал мой ответ Карст. ‑ Твое телосложение в целом и пропорции тела в частности, очень подходят для воина, но сам ты, по своей сути, им не являешься.
‑ И кем же я являюсь? ‑ невольно заинтересовавшись, спросил я.
Опираясь на дерево, я кое‑как поднялся на ноги, но ответ капрала меня буквально пригвоздил к месту:
‑ Ты исследователь, ученый, первооткрыватель… называй это как хочешь, суть от этого не изменится. Может, на войне и в сражениях тебе и есть место, но явно не с мечами в руках. Хотя это не меняет того факта, что ты можешь стать превосходным мечником.
Анализ ситуации занял всего несколько мгновений. Цепочка из странных событий, разговоров и действий сложилась в целостную картину, и пробелы, наконец, дополнились.
Мысли. Слова. Анализ. Итог. Увеличение количества Схем.
‑ Знаешь, Карст, я обожаю играть в шахматы.
Я опустился обратно на землю, усевшись и прислонившись спиной к дереву.
‑ Это не просто увлечение ‑ это болезнь. Своеобразная, редкая, но все равно болезнь. Для меня нет ничего приятнее, чем смотреть на разгром своего противника. Смотреть, как шаг за шагом он, допуская ошибки и попадая в мои ловушки, приближает свое поражение. Трудно передать, насколько сильно мне это нравится.
Капрал весь напрягся, я же, несколько кривовато улыбаясь, внимательно следил за его сероватыми глазами, анализируя состояние своего слушателя.
‑ Играть я начал едва ли не с момента, когда научился говорить. Рядом с тем местом, куда я приходил ночевать, жил полуслепой старик, побирающийся возле городских ворот. Единственной вещью, о которой он заботился, были его шахматы. Он сделал их собственными руками для своего маленького сына, но тот умер, не успев сказать и слова. Всю его семью убили твари, прорвавшиеся из Аркании, а сам старик в итоге остался без крыши над головой, семьи, денег и друзей. Его деревня была полностью уничтожена. Когда я с ним познакомился, он уже порядком тронулся умом и воспринял меня как своего сына. Из‑за этого мне все время приходилось насильно кормить его, он так и норовил все заработанное отдать мне. Вот он‑то и научил меня играть в шахматы. Возможно, он сам не был обделен природными талантами, а может, повлиял повредившийся рассудок, но в шахматах он был гений. Больше семи лет я играл с ним, и когда смог его обыграть… видимо, он только и жил для этого момента, потому что на следующий день он умер.
‑ К чему ты это все? ‑ спросил Карст, явно ничего не понимающий, а потому предельно сосредоточенный.
‑ К тому, что я люблю претворять в жизнь свои комбинации и разгадывать чужие.
Сложив руки на груди и скрестив вытянутые ноги, я с интересом наблюдал за Карстом.
‑ Видишь ли, мне еще в первый день многое стало непонятным, а затем ты стал меня буквально убивать своими тренировками, времени подумать было катастрофически мало. Вместо размышлений я старательно собирал любые крупицы информации, запоминал непонятные высказывания людей Легиона и, когда более‑менее привык к нагрузкам, стал анализировать все услышанное. Пожалуй, единственное, чего я так и не понял, это собственно, куда мы направляемся, но об этом потом.
‑ Именно, ‑ кивнул Карст. ‑ Ближе к теме, а то я уже абсолютно ничего не понимаю.
Хм… к теме? Сейчас, когда он это сказал, последний кусочек головоломки сложился в единое целое, и теперь я уже стал предполагать, что именно нам решили сегодня показать.
‑ Все элементарно просто. В мой первый день я говорил с генералом. Согласись, Карст, это полный абсурд. С какой стати Арварду было со мной разговаривать? Почему ни с кем‑нибудь другим? Повезло? Традиция? Случайность? Я долго размышлял над нашим с ним разговором и в конечном итоге понял, что я элементарно был под воздействием какого‑то зелья. Ведь так?
Капрал с несколько удивленным видом потер подбородок, но затем все же легонько кивнул головой в знак согласия.
‑ И, собственно, затем, когда узнал о «генеральстве» Миствея, сообразил, что он говорил со мной далеко не просто так. Да и его поведение, этакого добряка‑мечтателя с чистым сердцем… ну, серьезно, ‑ я, весело фыркнув, покачал головой, ‑ это уже был перебор. Да и вопросы он задавал так, что угадывалась одна очень интересная методика. На тот момент я малость плохо соображал, да и порядком был оглушен случившимся со мной, вдобавок все еще не полностью оправился от лечения, поэтому голова
