Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
весьма и весьма необычного цвета волос, присутствовала и легкая улыбка на губах девушки. Действительно! Ей ведь немногим больше тридцати, значит, девушка. Обычно титула Арх‑Дайхара удостаивались Видящие, прожившие очень большой срок жизни, иногда порядка трехсот, а то и четырехсот лет. До нынешнего Арх‑Дайхара, Теналии, самым молодым видящим был Рирский Искусник, получивший свой титул в семьдесят лет. Так и закончился мой сон. Я стоял, смотрел на Теналию, она тоже стояла и тоже смотрела только на меня, а потом я просто проснулся.
Спустя полчаса за мной пришли Видящие и увели к себе в палатку для выяснения подробностей ночного инцидента. Собственно, разъяснять ничего и не надо было. Все списал на печать и сбой в ее работе, а вот о частичном разрушении этой самой печати я умолчал. Пока незачем им знать такие подробности.
Уже возвращаясь к своему месту, я увидел всадника. Так получилось, что наш десяток располагался довольно близко к лесу и дороге, можно сказать, в углу лагеря. Впрочем, я заметил, что остальные три угла также были заняты. Несколько осторожных расспросов помогли понять, что в одном из них располагается «монструозный» десяток, в котором состояли Невозмутимый, Вилст и Герцог. Остальные два занимали десятки наподобие нашего, то есть тоже довольно сильные. С чем было связано такое обособленное размещение, я не совсем понимал, а из имеющихся предположений больше склонялся к мысли о «человеческом факторе». Просто подобрались такие люди, которые не любили быть среди большого скопления народа, а там, где расположился наш десяток, было относительно спокойно. Да и никто не шатался, как, например, непосредственно в центре лагеря. Именно из‑за этой обособленности и близости к дороге, я первым заметил, что в сторону лагеря скачет всадник.
‑ Это кто? ‑ спросил я, кивком головы показывая на дорогу, когда подошел к своим старшим товарищам.
Все находящиеся возле костра повернули голову в указанную мной сторону, а еще через секунду большинство принялось ругаться, кто‑то начал плеваться, некоторые же просто, тяжко вздохнув, вернулись к своим делам.
‑ Так мне кто‑нибудь скажет, что это за всадник? ‑ поинтересовался я, усаживаясь на бревно.
‑ Посыльный, ‑ буквально прошипел Лирт.
Я невольно почувствовал ощутимый укол страха. Посыльный мог означать только одно: скоро Легион сдвинется с места. Дальнейшие мои мысли были прерваны злорадным хохотом со стороны десятка. Опять посмотрев в сторону посыльного, который буквально замер на краю лагеря и растерянно осматривался, я сам невольно засмеялся. У молодого парня был настолько потешный вид, что не смеяться было просто невозможно, по мере нарастания хохота парень все больше и больше краснел, из‑за чего хохот не только не проходил, а лишь усиливался.
‑ И так каждый раз, ‑ все еще хихикая, признался Лирт, когда посыльного увели в палатку к Арварду. ‑ Сначала все ругаются, а потом ржут, как ненормальные.
Если подумать, почти беспричинный смех в данном случае ‑ нормальная реакция организма. Можно сказать, каждый из присутствующих получает подобие микростресса и тут же избавляется от него. Ведь прибытие посыльного автоматически означало конец отдыха и начало сражений, а до очередного периода спокойствия можно и не дожить.
Увидев, как посыльного, едва тот вышел от Арварда, перехватывают Искусники и буквально тащат бедного парня в свою палатку, я направился к своему месту. Нужно было подготовиться. Я успел точно к моменту прихода Карста, помылся, побрился, постирал грязные и надел чистые вещи. Собственно, у каждого есть лишь два одинаковых комплекта одежды, поэтому прежде чем надеть чистый, всегда приходилось стирать грязный.
‑ Готов, значит, ‑ с непонятной даже для меня интонацией произнес Карст. ‑ Неужели все люди настолько предсказуемы?
‑ Естественно, ‑ пожал я плечами, глядя в задумчивые глаза капрала. ‑ Поведение людей может резко измениться лишь под действием каких‑либо факторов, которые просто нельзя просчитать. Даже если вдруг, скажем, именно ты… ‑ оглянувшись на десяток, я тут же поправился, ‑ вы, захотите сейчас меня прирезать, вы этого просто не сможете сделать. Для этого надо фактически сломать свою личность, изменить нынешнее психоповедение. Опять же, если появится причина меня убить, вы это сделаете в ту же секунду, и у вас не будет даже тени сомнения. Все зависит от обстоятельств, и если ты можешь их просчитывать… ‑ не заканчивая предложения, я лишь пожал плечами. ‑ Каждый человек может сам вершить свою судьбу, но не каждый это делает. Большинство предпочитает плыть по течению, склоняться перед чужой судьбой, идти за нею.
«Я предпочитаю идти своей дорогой», ‑ закончил я уже про себя,
