Мир Эрсиана ждут перемены, большие перемены… и как бы они не стали фатальными. Что делать, если еще вчера ты был учеником Гильдии видящих, а сегодня уже солдат? Что делать заклейменному человеку, обреченному служить в Мертвом Легионе? Выжить на протяжении пяти лет там, где не живут больше года в мирное время. Фигуры занимают свои места, а вот Игроки пока не спешат.
Авторы: Миротворцев Павел Степанович
Видящих. На эту тему мне пришла мысль, несколько неуместная в данной ситуации, но вызвавшая у меня невольную улыбку. Она заключалась в том, что Искусники стояли на месте не из‑за невозможности двигаться, а лишь потому, что так они выглядели намного круче. Эта глупость самым благоприятным образом подействовала на мое настроение. Улыбка так и поселилась на моем лице, из‑за чего со стороны я, наверное, выглядел как ненормальный.
Глядя на частые вспышки от столкновения плетений, я вспомнил слова одного из профессоров Гильдии Видящих. Старик Регдан, на мой взгляд, был одним из немногих, кто действительно любил Искусство и пытался познать его не ради статуса, а ради себя. Пожалуй, в какой‑то мере именно он определил мое отношение к Искусству, и даже более того. Теперь, спустя почти полгода, я понимаю, что начал изучать Смерть только из‑за Регдана, из‑за его влияния. Однажды он, на одной из учебных дуэлей старшекурсников, сказал фразу, которая осталась для меня загадкой. «В дуэли равных побеждает тот, кто сражается не только со знанием, но и с Искусством». Теперь я понял, что именно имел в виду старик, как и понял, кто сегодня будет победителем. Торл и Шун, несмотря на некоторые свои недостатки, любили Искусство, любили и приняли свой Дар, чего нельзя сказать о Видящих, стоящих напротив них. Эти просто выполняли свою работу и относились к своему Дару, как к самому обычному инструменту, и не более того. Это чувствовалось в выборе плетений, их последовательности, частоте и еще в куче других вещей. Победитель был определен еще до начала сражения, и спустя десяток минут, вобравших в себя разноцветные вспышки, расплавленные камни и непрекращающийся грохот, все было кончено.
Лишь в конце, когда уже упал последний вражеский Видящий, Торл хлестнул наотмашь по всему строю противника. Но, как и ожидалось, посланное плетение лишь осыпалось на землю безвредными искрами. Искусники еще в самом начале позаботились о защите своих людей. Да и амулеты никто не отменял.
Больше не в силах ничем помочь, слегка покачивающиеся Торл и Шун уселись прямо там, где стояли, прислонившись спиной друг к другу. Почему‑то именно сейчас мне стало ясно, что эти двое будут вместе до самого конца. Раньше я их считал просто хорошими, даже отличными друзьями, но теперь увидел нечто большее. Точно так же, как Сила находит себе пару, она находит и друзей, настоящих и никогда не предающих. Не предающих просто потому, что нельзя предать часть себя.
‑ Наш черед, ‑ раздался негромкий голос капрала.
Карст, как и я ‑ вернее, я, как и Карст, ‑ стоял с мечом и щитом. В строю не было возможности сражаться двумя мечами, именно поэтому последние дни я так усиленно тренировался именно со щитом. И, тем не менее, второй меч ждал своего часа, находясь в заплечных ножнах. Эти ножны, как и два новых меча, подарил мне лично Карст за три дня до начала похода.
‑ Рановато, конечно, тебе их дарить, ‑ говорил капрал, разворачивая темно‑синюю ткань, ‑ но ведь не идти же тебе в бой с двумя изгрызенными зубочистками, правильно?
И, развернув последний виток, почему‑то отошел назад, но я это отметил лишь краем глаза, ведь моим вниманием завладело зрелище редкостной красоты. На темно‑синей ткани лежали два странных сероватых меча. Клинки, изогнутые на манер полумесяца, небольшие ветвящиеся гарды и весьма необычная режущая кромка, точнее, не только режущая. Если брать мечи в руки и, держась за рукояти, направить острием вперед, то примерно половина верхней кромки левого клинка представляла собой настоящий кишкодер. Второй меч был обычный, если не считать, что он был обоюдоострый. Оба меча выделялись еще и тем, что у самой гарды они были меньше шириной, чем двумя вершками дальше. Лезвие от самой рукояти сильно выгибалось полумесяцем, из‑за чего его ширина увеличивалась почти в два раза.
‑ И это мне? ‑ спросил я, трясущимися руками прижимая к себе мечи.
Вопрос получился таким детским и был произнесен с такой интонацией, что не засмеяться было просто невозможно, но Карст отчего‑то молчал. Он лишь спокойно смотрел на меня и улыбался. Такой улыбки я у него еще не видел.
‑ Тебе, ‑ негромко произнес Карст и тут же, будто спохватившись, рявкнул: ‑ И только попробуй сдохнуть после того, как я на тебя так потратился!
Сказав это, он развернулся и буквально побежал от меня. Потом, уже на следующий день, когда я всю ночь проспал чуть ли не в обнимку с мечами, мы с капралом поговорили более обстоятельно.
‑ Я ведь тренировался совсем не с такими, ‑ начал я, едва мы пришли на небольшую полянку в лесу, подальше от ненужного внимания. ‑ Эти ощутимо легче, да и форма сильно отличная от той, к которой я привык, изменилось практически все.
‑ Тебе по башке сразу дать или подождать
