Наше время. Стечение обстоятельств возрождает и развивает необычный талант у художницы-любителя. Это свойство, проявляющееся только в процессе создания картин, усиливаясь с каждой нарисованной картиной, меняет окружающих людей и саму художницу. Воронка событий втягивает в себя всё больше самых разных персонажей и предметов. Сюжет держит в напряжении до самого финала. Яркие образы, динамика, глубоко и достоверно прорисованные характеры героев.
Авторы: Барышева Мария Александровна
там! Я теперь все знаю! Вы все у меня отняли, все, даже мою собственную жизнь отняли! Я вас не боюсь! Рыцари будут биться насмерть! Насмерть!
— Наташка, ты что?! — рука Славы осторожно легла на ее плечо. — Ты что делаешь?!
— Она смотрит, Славка, видишь?! Она смотрит на меня! Она боится! Знает, что я могу с ней разделаться! — Наташа протянула в сторону дороги руку со скрюченными пальцами, словно хотела скомкать пыльную асфальтовую ленту, раздавить ее. — Я ее, суку, ненавижу! Как я ее ненавижу, а! Мне даже сладко становится! Мне нужно сделать все быстрее, Славка, как можно быстрее, пока я так зла! В злости наша сила! И в ненависти! Что я с ней сделаю, что я с ней сделаю, Славка, я создам такое…
Слава резко и звонко ударил ее ладонью по щеке, Наташина голова мотнулась назад, и она, захлебнувшись словами, уставилась на него негодующе и растерянно. Горячая волна ненависти и боли на мгновение схлынула, и она увидела перед собой испуганного и расстроенного человека и вспомнила о том, что Славе сейчас не легче, чем ей.
— Успокоилась, все? — быстро и искательно спросил Слава и прижал ладонь к тому месту, которое только что ударил. — Ну, прости, лапа, прости, все. Не больно, не сильно больно?! Ну, что же ты?!
— С-спасибо, — выдавила Наташа и шмыгнула носом, — но ты, С-слава, все-таки совсем уже…я ж ничего…
— Держись, — сказал Слава и притянул ее к себе. — Так ведь и свихнуться можно — ты ведь сейчас все равно что на обрыве стоишь. Держись, не падай. Что ж я буду делать… один?
Он наклонился и прижался лбом к ее лбу, а потом вдруг быстро скользнул по губам поцелуем — легким, ласковым, успокаивающим и теплым. Наташа на мгновение закрыла глаза, а когда открыла — Слава уже стоял в нескольких шагах от нее, облокотившись о перила, и внимательно смотрел в сторону дороги.
— Ты сказала, что знаешь, что нужно делать, — сказал он вопросительно. Наташа поморгала, точно ей в глаза попала пыль, облизнула губы и кивнула.
— Да, знаю. Пока я бродила по городу, то все продумала. Но одна я не справлюсь.
— Говори.
Наташа быстро изложила ему план действий. Слава выслушал внимательно и покачал головой.
— Если допустить, что… Ну, в общем, это очень опасно, Наташ. И не только для тебя — для многих. Если ты что-то сделаешь не так, может получиться не просто дорога, как у твоего пра-пра… в общем, деда. Может черт знает что получиться. Ты ведь не знаешь, что там теперь. Думаешь, ты справишься? Думаешь, это тебе по силам? Я понимаю, что ты хочешь отомстить, я и сам этого хочу, но тут нам нельзя ехать только на своих чувствах.
— Оставлять все как есть тоже нельзя. Бездействие — не лучший выход в данном случае. Может быть, ты не понял — она растет, и это может обернуться такой катастрофой…
Слава досадливо мотнул головой.
— Я спросил тебя не об этом. Ты сама как чувствуешь — сможешь справиться?
— Только при тех условиях, которые я тебе назвала.
— Условия будут, — Слава сморщился и потер лоб. — Елки! Голова раскалывается. Да, у меня есть знакомые и… я все устрою. Ручаюсь, пока ты будешь работать, никто по этой дороге не поедет. С пешеходами сложнее, но ничего, что-нибудь придумаем. Можно там поковыряться, снять кое-где асфальт для видимости работ…
— Лучше не надо — вдруг она догадается и покалечит кого-нибудь. Не знаю, что теперь у нее на уме.
— Черт! — воскликнул Слава и ударил ладонью по перилам. — Это же просто идиотизм какой-то… Ладно, разберемся. Нужно назначить день. Когда у тебя будет готов холст?
— Мне нужно найти деньги, позвонить одному человеку, договориться — я ведь не специалист по холстам да и к тому же у меня сейчас всего одна рука. Грунтовка сохнет долго — даже с сиккативами дня три, но от них качество холста снижается, а картина должна храниться долго… Нет, никак не меньше недели.
— Хорошо, пусть будет неделя. А ты сможешь работать с одной рукой?
— Вполне, — Наташа откинула с лица прядь спутанных волос и внимательно, недоверчиво посмотрела на Славу. — Ты так просто взялся мне помогать. А что, если все это — тонкий шизофренический бред? Осложненный маниакально-депрессивным психозом?
Слава от души расхохотался, на секунду став прежним Славой, которого Надя иногда называла своим смягченным вариантом — его шутки веселили, а не ранили, и смеялся он всегда искренне.
— Термины-то какие знаешь — специально что ли учила — под прилавком втихаря психиатрию изучала?! Натуля, ни один сумасшедший в жизни не признается, что он сумасшедший. Это аксиома.
Услышав знакомую интерпретацию своего имени, Наташа вздрогнула — едва заметно, но Слава увидел, и смех исчез из его глаз, и весь он опять как-то ссутулился, словно состарившись. Его правая ладонь постучала
