Наше время. Стечение обстоятельств возрождает и развивает необычный талант у художницы-любителя. Это свойство, проявляющееся только в процессе создания картин, усиливаясь с каждой нарисованной картиной, меняет окружающих людей и саму художницу. Воронка событий втягивает в себя всё больше самых разных персонажей и предметов. Сюжет держит в напряжении до самого финала. Яркие образы, динамика, глубоко и достоверно прорисованные характеры героев.
Авторы: Барышева Мария Александровна
прилавки, на газеты, на столики и просто на асфальт. Базарная площадь была особым маленьким государством со своими законами, со своими тиранами и стражниками — налоговой полицией, санэпиднадзором, и пожарниками — теми, кто обильно пожинает штрафы на ошибках и недосмотрах, порой применяя самые изощренные методы для создания этих ошибок и недосмотров. Государство делилось на города — ряды: город ларьков и павильончиков, окружавших площадь плотной стеной; город рядов с продуктами пищевой промышленности — от муки до бульонных кубиков и печенья, город овощей и фруктов, город одежды, кассет и косметики, стиральных порошков и канцелярских товаров, деревня лотков с сигаретами, спичками и семечками и деревенька, где торговали укропом, петрушкой и прочей зеленью. Чуть в стороне располагались вовсе уж крошечные поселки, где безприлавочные летом торговали продуктами садов и огородов — ряды ведер, ящиков и газет с овощами и фруктами. Столицей рынка был небольшой город из трех павильонов, где располагалась рыночная администрация. Рынок был государством неспокойным, смутным, крикливым, постоянно готовым к войне и пребывавшим в состоянии ежеминутной слежки за покупателями — чуть появится кто-то, похожий на налогового инспектора, и по городам спешно разнесутся тревожные вести.
К своему павильону Наташа всегда ходила одним и тем же маршрутом, и все вехи этого маршрута знала наизусть.
— Привет! — Кристина — хлебно-шоколадно-пивной ларек, три-пять рублей в день (сравни, Наташа, со своими двадцатью и возрадуйся), больные почки, двое детей-оболтусов, разведена, часто бегает стрелять сигареты.
— О, Наташка, морнинг! Как твое ничего?! — Вадик, реализатор растительного масла, заработок колеблется от четырех до семи рублей в день, пристает ко всем продавщицам моложе сорока пяти, раньше работал на радиозаводе.
— Привет! А че мы такие кислые? А ну улыбочку, улыбочку! — Женька, шофер, привез товар в колбасный павильон, бывший милиционер.
Четыре широкие улыбки, приветливые кивки — корейская семья никогда не здоровается вслух. Перед ними гора ароматных желтых дынь. Сколько они получают в день, не знает никто.
— Привет! Есть сигарета? — Катька, укроп-петрушка, в день едва дотягивает до трех-четырех рублей и покупателей иногда просто не замечает, погруженная в книжки, — первый курс бухучета, скоро установочная сессия.
— Наташка, че опаздываешь?! Ты прикинь, жильцы мои вчера съехали и гладильную доску сперли! Где их искать теперь, хрен… — тетя Аня, исключение из правила — чем толще, тем добрее. Огурцы-помидоры-кабачки-лук-картошка. Каждый месяц сдает квартиру новым жильцам, и каждый месяц те съезжают, прихватывая на память что-нибудь из вещей.
Угрюмый мутный взгляд — Леха — морковка-капуста — сегодня не здоровается, явно с бодуна. К полудню, насшибав на пиво, повеселеет.
Инна — пиво-вода — сегодня тоже не здоровается, и понятное дело — рядом стоит хозяин и любящий муж, со звоном крутя на пальце колечко с ключами от машины (…выручка все меньшает и меньшает! Что?! Ну, конечно, ползаешь тут, как улитка по хрену! Самому что ли вставать?! ну а ты на фига тогда нужна?!)
Викторыч ничего не продает, всегда с похмелья и всегда весел. Викторыч, несмотря на все невзгоды и жизненные трепки, всегда любит весь мир. Уже сидит на перевернутом ящике возле ларьков с баяном и вовсю импровизирует на тему «Батяня-комбат». К баяну прикреплен большой стаканчик из-под йогурта с надписью черным фломастером «Кидать сюда». Неподалеку примостился Сергей Сергеич с тремя ведрами винограда и негромко подпевает. В свободное время рассказывает наизусть желающим Ветхий и Новый Заветы. Бывший учитель русского языка и литературы.
Пройдя сквозь приветствия, улыбки, недовольные взгляды, ругань и скептический шепоток, лишившись трех сигарет и получив пригоршню семечек, Наташа подошла к своему павильону, открыла дверь, перевернула на ней табличку «Закрыто-Открыто», подняла жалюзи, проверила, работает ли холодильник, погрузила в него немного оставшегося пива, воды и водки и начала готовиться к работе. Скоро подъедет хозяин, Виктор Николаевич, прикатит дневная партия товара, и — понеслась конница до десяти вечера.
Проверяя, все ли в порядке, Наташа ехидно усмехнулась. Эта усмешка появлялась у нее каждое рабочее утро, едва ее взгляд падал на полки с блестящим вино-водочным добром. Между двумя из них висело большое гипсовое, покрытое бронзовой краской распятие, на котором довольно упитанный Иисус, страдальчески выгнув шею, с какой-то, прямо-таки похмельной тоской смотрел вправо, на бутылки с водкой «Древнекиев-ская». При хозяине, впрочем, усмехаться не следовало — Виктор
