Наше время. Стечение обстоятельств возрождает и развивает необычный талант у художницы-любителя. Это свойство, проявляющееся только в процессе создания картин, усиливаясь с каждой нарисованной картиной, меняет окружающих людей и саму художницу. Воронка событий втягивает в себя всё больше самых разных персонажей и предметов. Сюжет держит в напряжении до самого финала. Яркие образы, динамика, глубоко и достоверно прорисованные характеры героев.
Авторы: Барышева Мария Александровна
все книжки у меня таскала — то Уайльда «Портрет Дориана Грея», то Акутагаву, то по истории Российского государства… И знаешь что — Надя, конечно, была человеком вспыльчивым и непредсказуемым, но выскакивать из машины под колеса посреди дороги… что-то не очень мне в это верится… И ты вон…тоже…Вы что, влипли во что-то? Говори, я же вижу, что ты знаешь!
Наташа опустила голову, думая над тем, что сказал ей Слава. Книги. Ну, Уайльд понятно — она читала его когда-то — книга о портрете, который старел вместо своей натуры, принимая на себя все личины ее пороков и преступлений. Но Акутагава… Фамилия была очень знакомой… Ну да, конечно. Когда-то, очень давно, она нашла эту книжку у деда в комнате и хотела прочитать, но дед отнял ее, сказав, что эта книга не для нее — исследования нескольких философских направлений, и ей этого не понять, так что и голову забивать незачем. Больше она этой книги не видела — продали или подарили кому-нибудь, но необычную фамилию автора книги Наташа запомнила. Зачем она понадобилась Наде?
— Слава, не сейчас. Я тебе все расскажу, но только не сейчас, пожалуйста! Пожалей меня, мне и так хреново!
— Значит, я прав, — тихо сказал Слава, поднялся и сел на кровать рядом с Наташей. — Извини, Наташ, что я так… извини. Но что-то гнильцой попахивает от всей этой истории…Пашка твой ежится… Если что-то серьезное, лучше расскажи… — немного помолчав, он добавил еще тише: — Ее не уберег, так хоть тебя…
Наташу передернуло: для нее это «хоть» прозвучало как пощечина.
— Мне нужно кое-что прочесть, — сказала она дрожащим голосом, — и если…если все так, как мне кажется… то я… расскажу… то я… мне кажется, что я такого натворила…
— Это связано с Надей? — быстро спросил Слава.
— Скорее Надя связана с этим… если б я только увидела… да, можно сказать, что я виновата отчасти в том, что случилось… но я ее…
— Да ты что?! — перебил ее Слава возмущенно и взмахнул рукой, и Наташа втянула голову в плечи, решив, что он собирается ее ударить, но его рука только легла ей на плечо и несколько раз качнула вперед-назад, потом проехалась по ее волосам, растрепав их. — Я даже… Эх, девчонки, девчонки…
Он встал и медленно пошел к выходу из комнаты, и даже в его походке, в его склоненной голове и чуть ссутулившейся спине Наташе чувствовался укор. Она закрыла глаза и спросила:
— Сколько времени?
— Четвертый час…дня…
Наташа спустила ноги с кровати, потянулась к стулу и сдернула с него тонкую бежевую безрукавку, потом пощупала брюки и присоединила к безрукавке шорты — мятые, ну и ладно!
— Слушай, Слав, я сейчас уйду ненадолго, а ты…
— Куда?! — он порывисто обернулся. — Тебе в постели лежать надо, а не по улице… Куда ты собралась?!
— Мне нужно поехать к Наде… к Надиным родителям и забрать ее записную книжку, а потом я…
— Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для этого?! — жестко спросил Слава и вытащил из кармана смятую пачку сигарет. — Тебе не кажется, что это чересчур?!
— Да я знаю, конечно, знаю… я не представляю, что я им скажу и что они обо мне подумают, но я должна ее забрать. Обязательно должна! Сегодня! Я должна разобраться во всем этом ужасе как можно быстрее!
Слава сунул сигарету в рот, прищурившись, потер бровь, потом спросил, глядя на нее внимательно и немного неприязненно:
— Это действительно так важно? То, что в этой книжке?
— Да, это очень важно. Надя сказала, чтобы я ее забрала, она хотела, чтобы я ее прочитала. Я должна, Слав, пойми меня.
— Я не могу понять или не понять тебя — я ведь ничего не знаю, — Слава вздохнул. — Ладно. Я съезжу и заберу ее.
— Нет. Это мое дело, Слава, это моя грязь и тебе она не достанется. Я поеду, а ты меня подождешь здесь…
— Вот что, — решительно перебил ее Слава, подошел к ней и взял за плечи. Сигарета прыгала в его губах, когда он говорил, и отчего-то это придавало его словам больший вес. — Мое, твое… давай, не будем в местоимения углубляться! Поедем вместе, вместе поговорим, вместе вернемся, ты прочтешь, что тебе надо, а потом мне все расскажешь. Идет?
— Идет, — обреченно согласилась Наташа, понимая, что Слава от своего решения не отступит. Слава сейчас был немым напоминанием, немым укором, но — вот же трусливая мыслишка! — со Славой было не так страшно ехать к Надиным родителям — со Славой вообще было не так страшно. Эгоизм? Да, эгоизм. А ведь Слава не каменный. И у него тоже есть своя боль.
Наташа скомкала одежду, которую держала в руке, прижала ее к груди и искоса посмотрела на Славу. Он понял ее.
— Я буду на кухне, — сказал он и вышел.
