Я — элитная игрушка для самых запретных удовольствий. Я умею доставлять изысканную боль и райское наслаждение. Ночь со мной стоит больше, чем стоит чья-то жизнь. У меня есть все: счет в банке, квартира в центре столицы и дорогая тачка, лучшие курорты и закрытые вечеринки. Вы еще никогда не встречали такую беспринципную сволочь.
Авторы: Субботина Айя
на реку, я не чувствую ничего, кроме потребности развесить указатели по всему дому, иначе нарочно потеряюсь в лабиринтах множества комнат в поисках своего Минотавра.
Выставка, которую организовывает мать, проходит с блеском. Юра несколько раз переспрашивает, хочу ли я пойти, потому что после выписки прошла всего неделя, и каждый раз мне хватает силы воли спокойно ответить: «Да, хочу».
Я знаю, для чего туда иду.
Мне нужен повод вернуться. Нужна нитка от путеводного клубка, чтобы отыскать дорогу, которую я и так прекрасно помню. Потому что на улице уже последние недели ноября, а последнее сообщение в моем телефоне датировано, кажется, еще прошлой жизнью.
Даже если Руслан придет с Лизой — я готова вытерпеть и это.
Но в этот раз Лиза приходит со своей лучше подругой Инной, и они обе практически ни на шаг не отходят от моей матери.
— Может, домой? — Яс трудом убегаю от непонятной тоски, и хватаюсь за Юру, словно за спасительную соломинку. — Хочу с тобой побыть. Давно не было…
Нет необходимости продолжать пресную фразу, потому что Юра всегда готов утихомирить меня в постели.
В начале декабря мы летим в Амстердам. Он по заданию отца, а я — просто гулять. Хоть на самом деле это немощная попытка натянуть струну до максимального предела и позволить ей разорваться. И она тоже с треском проваливается.
Около четырех вечера Юра звонит и извиняется, что придется отложить наш запланированный поход в ресторан, потому что его пригласили на совместный ужин и отказать просто невозможно. В этот раз я уверена, что дело только в работе, а не в очередной кукле с коровьими ресницами. Если он и нашел себе местную деваху, то вряд ли поведет ее выгуливать в ущерб нашему времени. После того, как он проворонил мой грипп, отец явно хорошо прополоскал ему мозги на тему ответственности и внимания к собственной жене. Если бы Юра столько раз не забивал на меня, я бы, пожалуй, испытывала угрызения совести, ведь в той моей выходке его вины не было совсем.
— Может, пройдешься по магазинам? — говорит Юра, с облегчением выдыхая после моего спокойного ответа, что я смогу себя развлечь. — Нужно купить подарки родителям, а я совсем замотался.
— Не переживай, разберусь. Позвони, когда освободишься.
— Люблю тебя, Ви, — говорит он.
Ложь, не любишь.
— И я тебя, — автоматически отзываюсь я.
Здесь уже лежит снег, и город вовсю готовиться к Рождеству. Вечерний город подсвечивается изнутри бесконечным количеством фонарей и гирлянд, и мне нравится бродить среди них, воображая себя девочкой в волшебном лесу. Одиночество — не самая плохая компания.
Я прячусь в капюшон, чтобы спрятаться от пушистого снегопада, медленно поднимаюсь на покатый мост. Странно, что пода еще не замерзла. Свет фонарей плещется в темной воде ленивыми золотыми рыбками и, кажется, все вокруг шепчет, что пришло время отпускать. Страна не порвана, но натянута слишком сильно и каждый вздох режет по сердцу.
У меня есть только номер телефона, но я знаю, что больше никогда его не наберу и ничего не напишу. Старым друзьям можно звонить раз в полгода — и это нормально, но никто не набирает остывай за месяц номер едва знакомого человека.
Я в последний раз перечитываю нашу переписку: она очень короткая и скупая, но я как будто прощаюсь с человеком всей своей жизни. Хочу сохранить хоть что-нибудь, но это все равно, что дать себе повод копаться дальше и глубже.
Стираю все наши сообщения.
Удаляю его номер.
Удаляю его фото.
Переворачиваю страницу и делаю шаг в жизнь, где у меня не будет иллюзий, и где никто никогда больше не заглянет под мою маску.
Поворачиваюсь — и врастаю в старую каменную кладку под ногами.
Он всего в десятке шагов от меня. Останавливается, чтобы прикурить: сует перчатки под подмышку и, как всегда, немного щурится. В темно-сером полупальто, с высоко поднятым воротом, кое-как обернутом вокруг шеи белом шарфе, потертых джинсах и ботинках на тяжелой подошве. Волосы уже немного потемнели, и я вижу каждую из сотен снежинок в паутине русых прядей.
Может быть, мои ловцы просто поймали желанный сон? Я почти трое суток толком не спала, поэтому в голове может быть что угодно, и даже слишком яркая фантазия.
Руслан бросает зажигалку в карман пальто, стряхивает снег с волос, поднимает голову.
Мы смотрим друг на друга через один какой-то нереально бесконечный мост, хоть на самом деле это простой мост через канал, и он не длиннее пары десятков метров.
Руслан не двигается с места: просто курит и смотрит на меня сквозь сигаретный дым. Пока он не сделает хоть шаг навстречу, я просто не сдвинусь с места.
