Я — элитная игрушка для самых запретных удовольствий. Я умею доставлять изысканную боль и райское наслаждение. Ночь со мной стоит больше, чем стоит чья-то жизнь. У меня есть все: счет в банке, квартира в центре столицы и дорогая тачка, лучшие курорты и закрытые вечеринки. Вы еще никогда не встречали такую беспринципную сволочь.
Авторы: Субботина Айя
и меня почти мутит от разноцветных домов на набережных над каналами, и от снега, и от мороза. И от того, что для нас совсем ничего нельзя сделать. Потому что я могу дать ей только секс, а она мне — отменную еблю мозгов, а я точно не готов переключаться на такие отношения.
— Хватит приходить и выпрашивать лакомство, Кошка. Хочешь меня трахнуть? Без проблем. Но трахай меня, а не мой мозг.
Она просто смотрит, и смотрит, и смотрит. И молчит, как немая.
Хочется встряхнуть ее, чтобы шестеренки встали на место, и ее голова начала работать нормально, хотя бы как в тот день, когда залезла в мою машину и не хотела ничего, кроме простой физической разрядки. Так намного проще, понятнее и укладывается в парадигму моей жизни.
— Прости, — наконец, говорит Снежная королева. Безликое пустое слово. Все, на что она способна после затяжного внутреннего монолога — это написано у нее на лбу. — Сделай одолжение — не возвращайся в мою жизнь хотя бы с Лизой. Это ведь совсем не сложно? Мне просто нужно немного времени, чтобы тебя потерять.
Я не хочу ее останавливать, когда Эвелина медленно спускается с моста и сливается с прохожими.
Я не хочу.
Не хочу.
Хочу.
Под бой курантов Юра вручает мне продолговатую коробочку с золотым оттиском известного ювелирного бренда.
— Надеюсь, понравится, — подталкивает меня открыть и, в конце концов, делает это сам.
Широкая лента бриллиантового браслета красиво смотрится на черном бархате подушки. Настолько безупречно, что даже брать не хочется. Но Юра успевает и тут: сам надевает этот наручник на мое запястье и пытливо ждет всплеска радости.
— Очень красивый, спасибо. — Целую его в губы. — Запомнил, да?
— Чтобы ты не думала, что я ничего не замечаю, — говорит он с толикой укоризны.
Неделю назад, когда мы ходили по магазинам в поисках подарков под елку всем нашим родственникам и друзьям, Юра пару раз нервно поинтересовался, чтобы я хотела получить под елку. Было видно, что у него нет ни малейшего представления о том, чем меня можно порадовать, и я просто облегчила ему задачу, как бы невзначай притормозив около витрины ювелирного.
Мой подарок такой же официально-выхолощенный: запонки с лаконичными камнями, то что нужно для его многочисленной коллекции. Даже не уверена, нет ли у него похожи или даже точно таких же, потому что давно перестала обращать внимание на мелочи и детали.
Мы не устраиваем пышное торжество, потому что мать юры совсем плоха и ее отпустили из больницы только на сутки.
У моей свекрови третья стадия рака. Болезнь задала такой темп, что этот Новый год, скорее всего, станет последним в ее жизни. И она решила успеть все. Разве что не полететь на Марс. А внук стоит номером один в ее списке обязательных предсмертных дел.
Поэтому все семейство Шаповаловых решило, что я просто обязана родить ребенка, чтобы потешить умирающую. А я, как последняя бездушная тварь, не могу найти ни единого оправдания, почему должна принести себя в жертву на алтаре чужой жизни.
Зато у Юры дела резко пошли на лад: его отец всецело посвятил себя заботе о жене, и мой жестко и агрессивно перетягивает на себя одеяло. Весь ушел в бизнес, и в этом есть одно несомненное преимущество: он так увлечен работой и миром больших денег, что перестал таскаться по клубам и больше не является домой в вонючем облаке духов из категории «мидл маркет». С его рубашек исчезла губная помада, Юра больше не сидит, уткнувшись носом в телефон — теперь он по нему разговаривает с людьми из большого бизнеса. Он устраивает мне феерический секс даже если поздно возвращается домой или утром, перед тем, как уйти.
Мне трансформируемся в среднестатистическую благополучную семью, чей корабль густо запрос морскими звездами, мхом и кораллами. И с каждым днем мы все больше окаменеваем друг в друге, намертво врастая в плоть и кости. Еще немного — и больше ни один шторм не разрушит галеон нашей семейной жизни, которым Юра правит уверенной рукой.
Только мне уже все равно.
— Через неделю едем кататься на лыжах, — воодушевленно рассказывает он, когда мы выходим на улицу, чтобы полюбоваться богатыми праздничными фейерверками.
После заснеженного Амстердама родина уже третью неделю балует аномальным теплом и даже в новогоднюю ночь не расщедрилась на щепотку снега, зато густо поливает мелким дождем праздничную иллюминацию и главную елку страны.
— Кто-то важный? — спрашиваю я, когда Юра обнимает меня сзади и недвусмысленно прижимается губами к моей шее.
— Один несговорчивый вредный старый баран, — дает он исчерпывающую характеристику.
