Я — элитная игрушка для самых запретных удовольствий. Я умею доставлять изысканную боль и райское наслаждение. Ночь со мной стоит больше, чем стоит чья-то жизнь. У меня есть все: счет в банке, квартира в центре столицы и дорогая тачка, лучшие курорты и закрытые вечеринки. Вы еще никогда не встречали такую беспринципную сволочь.
Авторы: Субботина Айя
— Ты придурок, — выдыхаю я, кожей чувствуя его ухмылку.
Я просто иду: высоко-высоко в гору, за облака, на последнем вздохе карабкаюсь по крутой лестнице прочь из своей ровной серой реальности без штормов и бурь. Дохожу почти до самого пика, до отметки, куда можно вонзить флаг покорителя Вершины — и без сожаления, без страховки падаю вниз.
Мне нужен этот мужчина, нужно глотнуть его жизнь. Даже если в острой потребности нет ни логики, ни здравого смысла.
— Повторяешься, Кошка. — Он так и не поцеловал мое плечо, но каждый звук из его горла проникает под кожу невидимыми чернилами. — Придумала бы что-то получше.
— Зачем ты пришел?
— Хотел тебя увидеть.
— Четыре месяца… Придурок. Какой же ты придурок…
— Когда приедешь? — Он накручивает цепочку на палец и золото сдавливает шею удавкой, убивая все потуги к сопротивлению.
— Не приеду.
— Серьезно?
— Достань свою чертову руку из кармана и обними меня.
— Не хочу испортить твое гениальное платье, — смешок мне под кожу, и плечо сводит боль потребности почувствовать укус.
— Одно ты уже испортил. — Плотнее, всей спиной к нему, растекаюсь по твердой груди, наощупь, как слепая, нахожу запястье его спрятанной в кармане руки, цепляюсь пальцами в ремешок часов.
— Тогда ты была на моей территории, Кошка, — напоминает Руслан. — Хочешь щеголять перед гостями затраханная и голая?
— Звучит как обещание, — сквозь искусанные губы, выстанываю больную фантазию всех последних месяцев.
— Как ты заебала шпарить высоким штилем, Кошка.
Мы оба слышим шаги, оба синхронно поворачиваем головы друг к другу.
Украдкой, мазками губами по губам. До грохота взорванного в груди сердца.
Я пришла к финишу своей серой жизни.
Я не хочу назад.
— Спаси свою Ничейную, — прошу я, потому что мне нужно новое сердце взамен умершего.
Руслан делает шаг назад — и в коридоре появляется Юра.
По случаю праздника Юра принарядился в стильный черный костюм и светло-голубую рубашку, и сейчас он кажется мне просто случайным прохожим, который потревожил неосторожную парочку в самый пикантный момент. Во всяком случае его совершенно спокойное выражение лица соответствует неторопливой походке и рассеянной улыбке, как будто он в последний момент узнал лица парочки и еще не решил, как поступить.
Руслан, наоборот, без пиджака, в одной рубашке, которая туго натянута на его мышцы и могла бы даже показаться меньше нужного размера, если бы не сидела, как влитая. Наверное, пиджак остался в зале? Рядом с той девушкой — или женщиной? — которая его заказала?
Я думаю совершенно не о том. Эти мысли — запретная территория, или все опять сведется к взаимным упрекам.
— Еще куча народа тебя не поздравили, а ты тут прячешься, — говорит Юра с совершенно ленивой улыбкой.
И как бы невзначай бросает в Руслана заинтересованный взгляд.
Что-то происходит. Я не могу объяснить то, чего не вижу, но чувствую всем телом надвигающуюся угрозу. Как будто к затылку прижалось вороненое дуло, беззвучно щелкнул взведенный курок, но, если оглянуться — сзади никого.
— Представишь нас? — Юра улыбается одними глазами.
Мне приходиться откашляться, чтобы разогнать внезапный приступ паники, и все это время Юра продолжает смотреть на меня расстрельным взглядом в упор. Мне бы сейчас очень пригодились солнечные очки.
— Руслан, это — мой муж, Юрий Шаповалов. Юра — это мой…
— Ви! Черт! — перебивает Юра и его глаза превращаются в узкие щелочки. — Руслан? Серьезно?
Я должна была догадаться, что он не забудет тот единственный раз, когда я назвала его другим именем. Когда я назвала его «Руслан». Мне казалось, что тот инцидент исчерпан и мы оба переступили через оговорку, даже если для меня она значила едва ли не приговор, после которого я сделала первую попытку сбежать от другого мужчины. И с треском ее провалила. Как, впрочем, и все следующие.
— Юра, прекрати, — пытаюсь как-то повлиять на его теперь уже ощутимое раздражение, но он вскидывает руку.
Этакий царский приказной жест, что пока он не разрешит, мне лучше держать рот на замке. В последнее время — его коронная фишка, новинка из пакета его нового статуса человека, который познал власть в самых соблазнительных ее проявлениях. В том числе, власть одним щелчком пальцев вешать замки на рты слишком болтливых людей.
— Ви, ты же в курсе…? — Юра подвигается ко мне, наклоняется так низко, что наши глаза на одном уровне и мне нужно все мужество, чтобы выдержать эту пытку. Но я так и не научилась врать, поэтому муж читает меня словно открытую книгу. — Ты в курсе, — усмехается
