Исповедь Плейбоя

расфуфыренная мадам на дорогой машине, — говорит Таня.
Скорее всего, Инна.
— Юлька твоя прибабахнутая еще. Пыталась убедить меня, что ты обещал ей денег.
Не обещал, хоть она просила, потому что снова просрала работу и снова у нее проблемы с хозяйкой квартиры.
Собственно, кроме этих двух ко мне больше некому прийти.
— И была еще одна, — говорит Таня, морщась. — Но волосы короткие, черные, и очки на пол рожи. Приезжала сегодня утром, когда я кормила твоего крокодила. Забрала кота, сказала, что ты не был бы против.
Я роняю голову на подушку, сильно, до алых кругов за веками, жмурюсь.
Только одна женщина вот так вторгается в мою жизнь своими собственническими замашками. И, наверное, у нее есть причины устраивать маскарад.
— Что ты ей сказала?
— Что тебя нет в городе, — без заминки врет Таня. — Что ты уехал… по работе.

Если бы на то, чтобы встать, мне не нужно было десять черепашьих минут, я бы ее просто вышвырнул. Возможно, даже в окно. Возможно, просто вытолкал бы за порог, как драную тряпку. Возможно, я бы ее просто задушил.
Никогда не испытывал такого прилива бесконтрольной злобы, как испытываю сейчас. Меня словно наполнили серной кислотой, которая разъедает изнутри. И единственное, что можно сделать — просто уговорить себя не трогать дерьмо, потому что оно и так уже слишком сильно наследило в моей жизни. И в эту минуту мне плевать что речь идет о женщине и о моей родной Тетке. Я вижу только грязь, которая по странной иронии природы обрела очертания человеческого тела.
— Не приходи ко мне больше. — Чтобы произнести эти простые слова спокойно, приходится напомнить себе, что я все-таки не Джек-Потрошитель.
— Ну и как ты сам? — Таня кривит рот и садится на стул около моей кровати. Запах ее удушливых духов сжирает последние крохи моего терпения. — Ты же даже в аптеку не сходишь. Что, случайно одну из твоих отшила?
Это звучит уже как неприкрытая попытка показать, что она обо все догадывается. Понятия не имею откуда и как, но видимо у моей тетки богатый опыт общения с «мальчиками» вроде меня.
— Тебе ебет? — интересуюсь я, сжимая кулаки поверх простыней. Катетер капельницы в вене напоминает о себе противным покалыванием.
— Не груби мне, — оскорбляется она, но продолжает греть задом проклятый стул и даже усаживается удобнее. — Руслан, поговорим, как есть? Думаешь, я не знаю, чем ты зарабатываешь? Знаю. Видела таких как ты. Мальчики-бабочки.
— Тебе как будто противно? — не могу сдержать злой смешок.
Она не отвечает, продолжает смотреть на меня, как будто теперь моя очередь говорить. Чего ждет? Извинений за грубость?
— Ты всегда был для меня… особенным, — не дождавшись моего унижения, наконец, говорит Таня. — Даже когда был совсем юным.
— Совсем юным? Мне было четырнадцать, когда ты схватила меня за член!
Что-то щелкает в голове так громко, что я на миг слепну, потому что виду обрывочное кино внутри воспоминаний. Я всю жизнь пытался сжечь эту пленку, и мне это почти удалось, но остались обрывки кадров, и теперь они магическим образом собираются в фильмы, которые не показывают на больших экранах, потому что для таких помоев еще не придумали достаточно высокий рейтинг.
В тот день мама была на работе, а я валялся последние дни после гриппа. Был уже здоров, как конь, и потихоньку возился на кухне — готовил ужин и наводил порядки. Таня пришла с полной сумкой всякой еды, вывалила «дары» на стол и умиленно восторгалась, какой я молодец и настоящий мужчина, потому что прикручиваю дверцу кухонного ящика. Потом вызвалась сделать мне чай, схватила чайник — и окатила меня водой. Потом сама же потянулась «помогать снимать футболку». Потом сама же стала меня гладить по груди и животу, и говорить, как я возмужал. Помню, что мне было страшно, потому что мне было четырнадцать, и хоть к тому времени я сильно обогнал многих сверстников в росте и физическом развитии, никаких отношений с девочками у меня еще не было. Так, слюнявые поцелуи в игре «в бутылочку». Но еще больше я боялся показать свой страх, потому что тогда мне еще хотелось верить, что на самом деле добрая тетка не пристает ко мне, и если я что-то ляпну против — она подумает, что я мелкий извращенец. Я продолжал так думать, даже когда она стащила с меня штаны — прямо на кухне. И когда мяла руками мой член, мне было страшно, а ни хера не приятно от того, что мне, похоже, обломится секс со взрослой бабой.
А потом, когда она утащила меня в постель, постоянно гладя по голове и приговаривая, какой же я красивый и славный, у меня случился первый в жизни секс. Я лежал на спине, Таня была сверху и просто брала, что ей нужно, потому что в тот момент я понял: голова