Я — элитная игрушка для самых запретных удовольствий. Я умею доставлять изысканную боль и райское наслаждение. Ночь со мной стоит больше, чем стоит чья-то жизнь. У меня есть все: счет в банке, квартира в центре столицы и дорогая тачка, лучшие курорты и закрытые вечеринки. Вы еще никогда не встречали такую беспринципную сволочь.
Авторы: Субботина Айя
кончила в моей машине, потому что я хотел ее, как больной, пока она медленно ходила между картинами Ван Гога, больше похожая на неземное существо. И потому что я выбил зубы ее мужу за одно только грубое прикосновение к ней. Потому что не владел ею, но считал своей без всяких прав. А в ответ ее муж чуть не убил меня, и я думаю, что он оставил меня в живых только потому, что сам по себе — бесхребетное трусливое существо, которое может разве что поднимать руку на женщину или отдавать команды своим Черным макинтошам.
— Кошка? — Я привлекаю ее внимание, пока она снова не устроилась у меня под подмышкой, а мне нужны ее глаза, потому что собираюсь сказать кое-что очень важное. Возможно, она даже поймет, возможно — нет, примет лишь за комплимент или еще одну мою несмешную грубую шутку.
Эвелина заинтересованно вскидывает белоснежную бровь и снова кусает губу. Именно сейчас поднять руку почему-то очень тяжело, и боль то и дело растекается тупыми волнами от плеча до груди. Но все же делаю, что задумал: провожу большим пальцем по ее нижней губе, и немного тяну ее на сторону, вызывая в ответ непонимающую улыбку.
— Я не люблю косметику, — говорит Эвелина, видимо решив, что я собираюсь пожурить ее за искусанные губы.
— Просто хотел сказать, что никому не предлагал поебаться у меня дома.
В этот раз она все-таки морщит нос, и прикусывает мой палец. Не корчит из себя ни хищницу, ни развратницу. Сейчас она просто Кошка: захотела — укусила, захотела — лизнула.
— Прозвучало грубо, блин, — пытаюсь извиниться в ответ.
— Потому что ты придурок, — говорит она шепотом и медленно подтягиваясь на локтях, оставляет смазанный отпечаток поцелуя на моем щетинистом подбородке.
Через неделю Руслана выписывают домой под наши с ним хоровые пения о том, что за «больным» будет кому присматривать и что мы будем выполнять все указания. Доктор оказался хорошим человеком, хоть любые мои попытки поговорить о состоянии здоровья Руслана, кажется, принимал за попытку найти брешь в его профессионализме. Поэтому всегда немного трясся и прятал руки в карман, думая, что я не замечу его панику.
— Побрею тебя дома, — говорю Руслану, когда мы проходим мимо зеркала в коридоре, и он смазано проводит рукой по порядком отросшей щетине.
Перед нами два охранника, и еще пара сади. На тот случай, если кому-то было непонятно словосочетание «никаких фото». Любой замеченный телефон будет тут же отобран и вычищен подчистую. Необходимая осторожность, от которой меня уже порядком подташнивает.
Персонал безуспешно делает вид, что им нет до нас никакого дела, но я чувствую каждый взгляд в спину. В особенности те, что осуждают без приговора. Потому что для всех них, я — гулящая баба, та что не держится за красавчика-мужа, а вместо этого почти неделю безвылазно просидела в палате не пойми кого. Я бы хотела слукавить и сказать, что готова разменять свою богатую несчастливую жизнь на их скромную, тихую и без встрясок, но это была бы ложь, а я так и не научилась врать.
Красивая жизнь похожа на лист мать-и-мачехи: сверху гладкая и блестящая, с обратной стороны — шершавая и неприятная. Проблема в том, что я не хочу к этому привыкать.
— Ты решила меня украсть? — спрашивает Руслан, когда водитель сворачивает в противоположную от его дома сторону. Мы сидим на заднем сиденье моего полноправного «Мерседеса» и в салоне, кроме водителя, еще один охранник. Сзади еще одна машина сопровождения.
Позавчера, когда Юра, наконец, понял, что в этот раз я не собираюсь возвращаться из загула, он несколько часов донимал меня по телефону, а потом, не дождавшись ответа, начал писать сообщения. Одно «лучше» другого: то «я тебя люблю, вернись, все прощу», то — «сука, по стенке размажу». Я не ответила ни на одно, но, согласно нашему с отцом плану, каждое сообщение аккуратно сохраняла в «облако». Мы же Розановы, и мы прячем шипы между листьями, выжидая, когда жертва снимет перчатку.
Существует две версии того, что происходит: одна официальная для всего семейства Шаповаловых, другая — неофициальная для них же. И обе — чистое вранье. Согласно первой версии, у меня снова случился выкидыш, и я нахожусь в больнице под присмотром врачей. По не официальной: у меня гормональный всплеск и на фоне второго выкидыша и хронической бессонницы, развилась тяжелейшая депрессия, поэтому ко мне приставлен штат охраны, чтобы я, не дай бог, ничего с собой не сделала. «По настоятельным рекомендациям психиатра» мне необходим покой, смена обстановки и дистанция от того, что может ранить мою расшатанную психику — от «любимого мужа, которого я хотела порадовать совместным ребенком».
