В основу книги положены личные записки «вора в законе», проведшего более четверти века в местах лишения свободы. Авторы — профессиональные работники правоохранительных органов — убедительно показывают общие черты и различия преступного мира прошлого и нынешних мафиозных структур.
Авторы: Рябинин Виктор, Гуров Александр Иванович
А может, дело в другом»…
И в этот самый момент кто-то, подкравшись сзади, стискивает мои руки и выворачивает их за спину.
— Спокойно, уголовный розыск.
Успеваю заметить, что с «корешем» поступают так же.
Нас сажают в легковую машину, которая стояла тут же, чуть поодаль.
— Руки на сиденье!
И везут в УВД.
Наконец-то они своего добились. Плохо, на мой взгляд, другое. Никто из них не подумал, что, действуя таким образом, запросто можно «спалить» своего наводчика. Хорошо, что с его подачи взяли меня, беглеца, который был к этому готов. А попадись кто другой, «корешу», не сдобровать. Не то что на воле, в зоне его достанут. Отдаю должное сотрудникам краснодарской милиции, которым в те годы пришлось попотеть немало, но — пусть простят меня, что не в свое дело лезу — работать нужно пограмотнее.
В угрозыске мне перво-наперво стали «примерять» сейф, который я не брал. Они почему-то были уверены, что это моя работа. А почему, я понял сразу. Однажды, когда «кореш» стал жаловаться на безденежье, я предложил ему в шутку:
«А что, если нам с тобой «колупнуть» сейф. Сразу разбогатеем». Он, как видно, эти мои слова преподнес иначе. Но улик не было никаких, да и не могло быть.
«Пришить» мне «дело» не удалось.
Вспоминаю об этом случае, «нетипичном» в моей богатой событиями воровской жизни, и горький осадок бередит душу. Может быть, «кореша», которого я назвал предателем, стать на этот путь вынудили обстоятельства. И, наверняка, терзали его сомнения, как и меня, когда продавал Сизого. В любом случае нелегко топить своего.
Понимаю, щекотливой и не очень приятной темы я здесь коснулся. Несколько лет назад на это бы не отважился. Да если б и написал, на моей тетрадке сразу поставили бы гриф «секретно». Хотя, что секретного в том, о чем все зеки отлично знают. И всегда знали. Да ни одна полиция мира не обходится без «подсадок», «стукачей», «источников» и им подобных. Другое дело — приемы и всякие там комбинации. О них, конечно, мы можем только догадываться, да и то когда результат уже налицо. Если «контора» кого-то взяла с поличным, вполне вероятно, что «агент 00» вовремя «вышел на связь», а если операция у «ментов» сорвалась — не исключено, что причина в «ошибке резидента».
В последнее время об этой стороне работы милиции, как и КГБ, стали писать открыто. А кинофильмов таких еще больше, чем книг. И смотрят их тысячи людей. Все бы хорошо — давно пора было «открыть» то, о чем известно каждому. Но, имея за плечами многолетний преступный опыт, откровенно скажу, что «перебор» все-таки есть. Иной фильм напичкан такими любопытными подробностями этой работы, что для молодых преступников служит наглядным уроком, как надо уклоняться от «происков» милиции. Всякое бывает, как говорила Зинка Черкеска. Проходят годы, и все больше я убеждаюсь, что далеко не каждый поступок вора подсуден воровскому «закону». И вправе ли мы осуждать его за это?
Поставив в конце предыдущей главы жирную точку, я отложил недописанную тетрадь в сторону. Все, продолжать не буду. Не потому, что надоело писать. Как раз напротив: за полгода я настолько привык проводить сумеречные осенние и зимние вечера, примостившись со своей рукописью на краешке стола в комнате общежития либо в Красном уголке, что без этого уже не представлял нынешнего своего бытия. И только ночные смены, когда возвращался с завода во втором часу ночи, выбивали меня из привычной колеи. Ребятня попыталась было втянуть меня в свою компанию. Но в конце концов поняли парни, что «пахана» тормошить «не след». И в самом деле: им, вчерашним пэтеушникам и солдатам, годился я уже не в отцы, а в деды.
Поселили меня, между прочим, к бывшим воинам-афганцам Диме и Славе. Отличные корешки, правильные. Такие ворами не станут. И другим, по молодости, любого промаха не простят. Как я вскоре понял, у них свое «братство», свои законы. Пришлось им сказать, что сидел «за политику» и что теперь пишу мемуары. Иначе, уверен, перестали бы уважать, а то бы и просто вышвырнули. А так лишь подшучивали беззлобно.
— Ну дает наш Петрович, писателем заделался, — подмигивая входящему соседу, подтрунивал надо мной Дима (он был пошустрее — из десантников). — Эти самые, как их, мне — муары стряпает. ГУЛАГ решил под орех разделать. Так что ты, друг, с копыт на цыпочки — и шагом марш в Красный уголок. Не то собьешь батю с мудрой мысли.
Все трое гоготали, но через пять минут в комнате действительно никого не было, и я мог спокойно писать.
А в дни получки или по праздникам, когда вместе с ребятами
