Герой этой книги оказался в мире магии, не имея навыков бойца спецназа, без оружия, а равно без знаний местных реалий и языка. Магических способностей не было абсолютно. Вот почему он назвал себя неправильным попаданцем. Ему удалось выжить, вжиться в этот мир. Он выучил несколько здешних языков, заработал авторитет среди механиков, алхимиков, мореходов и стеклоделов.
Авторы: Переяславцев Алексей
стенки были наклонными. И еще такой же, но чтобы в плане был на пяток дюймов больше и в длину, и в ширину.
Немой вопрос в глазах. Придется объяснять.
— Буду делать лист из каучука, но особенного: туда пойдет примерно половина порошка из глины, да серы одну десятую фунта. Это в первый поддон…
На этот раз Хорот понял сразу же.
— А второй поддон вот для чего: в него положу пару-тройку палочек, на них поставлю первый, налью воды и буду кипятить. Нагрев каучука.
К сожалению, нет у меня такой печи, чтобы поместить подобный поддон, и термометров тоже нет. Между прочим, хорошо бы их иметь… Но это потом. Так, это дело сделано. Теперь попросить кого-нибудь позвать Моану.
— Доброго вам вечера, Моана. Новости?
— И вам. С Ириной все в порядке, как и со мной. Но есть кое-что другое: академик Рухим-аг хочет со мной поговорить на ближайшем собрании Гильдии магов. Он прислал мне письмо в довольно-таки высокомерном… впрочем, это для него обычно… тоне.
У меня екнуло внутри:
— Это опасно?
— Вряд ли. Полно народу будет. Но я жду от него, скажем так, неприятных заявлений.
— Каких?
— Ну, предсказать это трудно даже мне. Однако могу предположить: он пронюхал что-то про наши кристаллы. И настойчиво предложит поделиться с ним.
К сожалению, моральные принципы не позволили мне высказать вслух в присутствии женщины то, что я подумал об академике, а также о его родственниках. Этот разговор МОЖЕТ быть опасным, в этом уверен. Вместо этого я спросил:
— Когда заседание?
— Послезавтра.
Отлично, время еще есть. Но новости от Моаны на том не закончились:
— И еще новость, но вас впрямую не касается. У меня новая ученица. Пока что бакалавр, но с большим потенциалом. Она предупреждена обо всех последствиях… сами знаете, каких. И как подходить к вам, она тоже затвердила. Зовут Арзана-риа. Не удивляйтесь, она с Юго-Запада, там подобные имена встречаются. Соответствующие усилители уже даны. Позднее я вас представлю.
Потом нарисовался Сафар. Вид у него был крайне деловой.
— Шестнадцать кристаллов черной шпинели, — начал он без предисловия, — да еще пяток красных гранатов, да пиритов дюжина…
— Погоди, дружище. То, что ты сделал — ценно, вопроса нет, но хочу дать тебе задание совсем особого свойства.
— Это какое?
— Цирконы для начала. А ну, достань. Вот смотри, что можно из этого голубого сделать… — я нарисовал огранку, смахивающую на классическую алмазную ‘розочку’. Трудности вижу вот какие: во-первых, гранить будешь вот этот кристалл (я выбрал самый маленький) на продажу, а этот, этот и этот — для наших. Зеленый — Моане, как ты догадываешься, голубые — Сарату. Впрочем, те и другие универсалы. Вторая трудность: гранить надо аккуратно. Кардинально испортить кристалл ты не сможешь, конечно. Список углов я тебе дам. Клади один кристалл в день, не больше. Не торопись. Это вроде как… — я замялся, не в силах сходу найти пример, но все же отыскал, — шкатулка с самой тонкой резьбой. Поспешишь — испортишь одним движением всю работу. Кристалл для Моаны в первую очередь. Чую, ей он скоро понадобится.
Сафар слушал весьма внимательно. Он не мог знать того, что знал я — циркон при надлежащей огранке по магическим свойствам близок к алмазу — но нутром чувствовал серьезность работы.
— Теперь смотри, этот камень мои соплеменники называют ‘алмаз’, а по-здешнему — Неуничтожимый Кристалл. А вот схема огранки… — Я достал лист, на котором изобразил по памяти знаменитый алмаз ‘Орлов’. — Честно тебе скажу, я и сам не знаю, как сделать самую лучшую огранку. В углах этих граней могу и ошибиться… Это было нахальным заявлением. Я не просто мог: обязан был ошибиться, поскольку не знал зависимости коэффициента преломления от ориентации кристаллографических плоскостей. Единственным извинением служило то, что в этом мире мне предстояло стать первопроходцем в части огранки алмазов.
И я рассказал историю из моего мира: про знаменитого голландского гранильщика алмазов, которому дали в работу камень даже не сверхразмера — чуть более ста карат. Полгода мастер вообще ничего не делал, лишь приглядывался к камню. Еще два с половиной года он его гранил. А когда работа была закончена, голландец объявил, что уходит на покой, ибо ничего лучшего, по его словам, сделать уже не сможет. Закончил я словами:
— У тебя положение много лучше. Для начала: тот гранильщик собирал все, даже самые маленькие кусочки алмаза, чтобы отдать их ювелирам. Тебе это, в общем, не обязательно. Далее, исходная форма у того камня была намного менее удобная для работы. А еще у тебя куда лучшее средство огранки: твой станок. И все же ничуть не удивлюсь, если эта работа займет у тебя месяцы. Хотя…
Я подумал, что Моане
