Исправление неправильного попаданца

вопрос. А разрешены ли зрители на поединке?
— Их присутствие не разрешено лишь в случае, когда секунданты выставят такое условие. У меня, правда, опыт лишь студенческих поединков, но я не припомню ни одного, где бы выкатили подобное требование. Скорее наоборот: зрители приветствуются. Каждый из участников желает блеснуть перед своими (непонятное слово). Но то студенты…
Как я и предположил, это слово переводилось как ‘болельщики’. А ведь в нашем случае наверняка захотят поприсутствовать очень высокопоставленные граждане, как бы не академики.
— И еще один плюс от этой штуки: если участник поединка становится на нее, он становится менее уязвим к ‘Молнии’.
Про себя я заметил, что это применимо лишь к ‘Молниям’ студенческого уровня. Да, сухая деревяшка предохранит, скажем, от шести, пусть даже десяти киловольт, но в атмосферной молнии напряжение исчисляется как бы не мегавольтами. Впрочем, ребятам виднее, ведь молния от заклинания наверняка не тождественна грозовой.
— Тогда расскажите: на чем вы опробовали телепортацию?
— Как договорились: сперва на чучеле — между прочим, с самого начала ни одна соломинка не пострадала! — потом на Сарате, начав с малых дистанций, а потом я сам на себе попробовал тоже.
Увидев на моем лице реакцию, Торот поспешно добавил:
— Только в интересах науки! Я изучал возможность тщательной ориентации поля заклинания с целью телепортации без всяких там подставок. И мне это удалось! Правда, сам процесс точной регулировки магических потоков занял не меньше получаса. В условиях поединка, разумеется, неприемлемо, но вот если нужно переправиться через реку или, скажем, срочные грузы…
Я дал ‘добро’ и попросил позвать Моану. У той была своя задача.
Как и ожидалось, госпожа будущий секундант появилась пред моими глазами в том самом темно-зеленом платье. Подол такового был немедленно чуть приподнят, дабы я получил возможность лицезреть вышеупомянутые сапожки. Про себя я отметил, что и то, и другое Моане очень идет, хотя уже через тройку месяцев в это платье ей влезть будет трудновато.
Мы вдвоем вышли из дому и прошли к ближайшей лужайке, где хозяйка платья и сапожек продемонстрировала их недокументированные возможности. Придраться было не к чему. Я робко напомнил о необходимости тщательного выбора площадки и получил в ответ презрительный жест плечиками.
Вечером того же дня Моана получила официальное извещение от Академии о том, что академик Рухим-аг признан виновным в неправильном поведении своих подчиненных, приведшем к телесным убыткам (так было написано в письме), по каковой причине штрафуется на сумму в сто золотых, из которой половина отходит Академии, а другая половина — потерпевшей. Мы дружно сочли, что деньги лишними не будут.
На следующий день гонец в черно-коричневой шапке с пером появился в поместье у Рухим-ага и вручил ему то, что я мысленно назвал ‘приятный, благородный, короткий вызов’. Учтиво и с ясностью холодной (как же без того!) лиценциат магии Сарат-ир вызывал на поединок до смерти академика Рухим-ага. В этой же письме доводилось до сведения вышеозначенного академика, что в качестве своих секундантов вышеозначенный лиценциат выбрал доктора магии жизни Моану-ра и бакалавра телемагии Шахур-иза, и предлагалось назначить своих секундантов.
* * *
(сцена, которую я видеть никак не мог)
Получив вызов на поединок, Рухим-аг сперва просто не поверил глазам и тщательно перечитал бумагу. Ошибки не было.
Второе, что сделал академик, — усомнился в душевном здоровье отправителя. Но эта мысль долго не прожила. Боевые маги с плохой памятью давно вымерли, а Рухим-аг был вполне живой. Вот почему он вспомнил слова Моаны о недооценке возможностей ее мужа.
Третьим шагом было назначение секундантов. В выборе академик не колебался. Первым секундантом был кандидат в академики Торун-аш. Хотя специализировался он на магии огня и электричества и не отличался огромной магической мощью, зато по эрудиции, пожалуй, мог бы дать форы своему покровителю. Вторым должен был стать маг школы земли. Раз уж этот таинственный Профес-ор в ней силен, то его ученик или даже просто подчиненный, вероятно, тоже кое-что знает. По этой причине кандидат в академики Доринг-ань был признан подходящим секундантом. Тоже не гигант по магической силе, но в части интриг и чутья на таковые — на уровне полноценного академика.
Следующим шагом было извещение Совета по поединкам. С формальной точки зрения наложить запрет они, конечно, не могут. Но вот надавить на вызывающего — очень даже. И это было бы полезно, поскольку академик сразу же решил, что этот поединок ему совершенно не нужен. Следовательно, должно