Сколько можно простить ради любви? Сколько вынести? Скольким пожертвовать? Стоит ли терпеть, если любимый человек считает тебя помехой? Стоит ли ломать себя и свои принципы, если теряешь из-за них любимую? Стоит ли изменять себя ради того, чтобы опять быть вместе, если вы не смогли сделать это в прошлом? Но друг без друга, как оказалось, еще сложнее жить…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
У тебя даже больничного не будет! Что мне начальству говорить?! Что ты просто не считаешь нужным появляться на своем рабочем месте?! — Раздраженно громыхнул редактор.
Отчего-то, ее разозлило, что с самого утра все не ладится. Что она начальнику-то сделала?
— В чем проблема, собственно? — Таким же раздраженным тоном спросила она, опустившись на коврик, ноги, что-то, дрожали. — Я не могу уйти в отпуск по семейным обстоятельствам или что-то в этом роде?! — Леся потерла лоб рукой, пытаясь собраться с мыслями и унять вдруг появившуюся от упреков редактора головную боль.
— Ты только вышла из отпуска! — Сердито напомнил Борис Андреевич.
— Первого, за последние несколько лет! — Не осталась в долгу она, раздраженно повысив голос.
Ее начальник протяжно вздохнул.
— Леся, речь идет о твоей работе и карьере, — очень серьезно проговорил он. — Может, хватит заниматься глупостями, бросай своего Захарченко, мало ли он тебе нервов попортил? Что, у него денег не хватит сиделку нанять? И дуй на работу, пока еще есть куда.
У Леси появилось нехорошее предчувствие.
— А можно конкретней, без намеков? — Холодным голосом поинтересовалась она у Бориса Андреевича. — Я десять лет проработала на канале, забывая и про отдых, и про выходные. И теперь не могу взять отпуск на неделю?!- С явной претензией уточнила Леся.
— Слушай, но, ведь, не ты болеешь, а он… — Редактор как-то замялся. — Ленка крутит шашни с одним из владельцев. — Почти шепотом вдруг поговорил Борис Андреевич. — И мне уже намекнули, что место ведущей утреннего шоу пора передать новым и свежим лицам, заинтересованным в работе. А не отсутствующим по неясной причине…
Леся ощутила, как каменеет лицо, а внутри разгорается обида. Она, ведь, действительно, столько лет посвятила этому каналу…
— Лесь, давай, приезжай, мы еще уладим это, я думаю. А Захарченко справится и сам. С его-то деньгами. — Продолжал уговаривать ее начальник.
Она его слышала, но в голове мелькали мысли о том, что на месте Влада сейчас могла быть ее мама, у которой кроме Леси никого не было, да и денег не имелось, чтобы нанимать сиделку, не дай Бог появись такая необходимость. Что, и тогда бы ее упрекали и выкидывали из программ? А еще — упорно вертелось знание, приобретенное за все эти дни, что и при всех его деньгах, Влад был бы совершенно один, не будь с ним Леси.
— Это все? — Отстраненно поинтересовалась она. — Или и от других программ меня тоже отстраняют?
Борис Андреевич напряженно замолчал.
— Пока — нет.
Это «пока» не прошло незамеченным. И стало еще обидней и больнее. Во рту неприятно горчило, да и голова уже раскалывалась. Хотелось возмутиться, закричать, чего-то потребовать. Только редактор был ни при чем, даже старался ей помочь.
— А знаете, что, Борис Андреевич?! — Вдруг поинтересовалась Леся и сама поморщилась от какой-то истеричной нотки в голосе. — Я — увольняюсь.
Редактор на том конце связи задохнулся, а потом принялся материться.
— Ты в своем уме?! Из-за чего? Из-за кого?! Просто выйди и мы с Леной разберемся, у тебя и опыта больше, и хватка…
— Нет, Борис Андреевич. Я увольняюсь. Если работа не позволяет мне заботиться о близких людях, если не оставляет выбора, а начальники не учитывают ничего, что я делала, зачем оно все надо?! Для чего так работать? Чтоб ничего не иметь в жизни кроме этой работы и постоянно трястись, боясь потерять место из-за пронырливой особы? Мне это не надо. Как только смогу — заеду, напишу заявление. — Больше не слушая возмущение редактора, она нажала отбой.
И уставилась прямо перед собой в пространство, все еще заполненное паром.
Так странно.
Ей было обидно, больно, противно. И, в тоже время, Лесю окутала какая-то отрешенность и опустошение. Даже смешно стало на миг — год назад Влад ставил ей такое условие, зная, что Леся ни за что на подобное не пойдет. А теперь — она сама уволилась. И не из-за него, даже. Хотя, и из-за Влада, что уж тут, только не по той причине. Просто, за это время в Лесе столько всего изменилось, и давно пришло понимание, что никакая работа не сделает счастливой, если больше в жизни ничего нет.
Да и не шли из памяти ночные разговоры с Владом, от которых до сих пор сжималось сердце. И теперь даже вопрос не стоял о выборе между работой и помощью ему. Как не было бы сомнений в выборе, случись заболеть ее матери.
Чувствуя себя еще более разбитой, она улеглась на зеленый коврик, устилающий плитку пола и свернулась в клубочек. Леся еще не осознала то, что только что сделала, еще не продумала, как теперь быть. В этот момент, ощущая слабость и боль в теле, обиду и разочарование в душе, ей просто было себя жалко. И она, даже не понимая этого, заплакала, с силой швырнув телефон
