Испытание любовью

Но вернулся через три минуты с чашкой, полной чего-то горячего.
— Выпей, — поставив ту на тумбочку, велел он Лесе. — Как ни странно, эти чаи помогают. — Немного кривовато улыбнулся Влад.
Леся по запаху узнала один из порошков, которые сама три последних дня вливала в Влада. И послушно глотнула напиток, наблюдая, как Влад уходит.
— Куртку надень, там холодно, — потребовала она ему в спину, добившись хмыканья и неохотного кивка.
«Интересно, а за болезнь ее бы тоже отстранили?», мелькнула мысль о работе, но не вызвала особого желания размышлять, придушенная новым приступом кашля. Леся вернулась к чаю.
Да уж, геройствовать он, определенно, взялся немного рано. Влад прищурился, стараясь лучше рассмотреть дорогу в утренних сумерках, и попытался игнорировать противный шум в голове. Там, в спальне, он ощущал себя почти здоровым. Сейчас же понял, что еще совсем не избавился от слабости. Но дрожь в руках и ногах — это терпимо, не пешком же он шел. Да и дороги еще были пустыми. А он ехал медленно, хоть и не очень привык к такой скорости, но лучше уж не рисковать, когда голова то и дело кружится.
Уволилась.
Он совершенно не мог понять, что заставило Лесю такое сделать. В конце концов, Влад ее достаточно хорошо знал, чтобы очень удивиться подобному поступку. Что же такого ей могли сказать, чтобы заставить сделать подобное? У него вот, когда-то, не вышло. Правда, если честно, тогда Влад и не хотел действительно добиться такого результата. Но, все-таки, ему совершенно не нравилось видеть Лесю в том состоянии, в котором нашел ее в ванной, и не только из-за болезни.
С этим еще надо будет разобраться, и с редактором он потолкует, чтобы Леся не думала о целесообразности их общения, и с владельцами, если надо. Влад ощущал внутри себя злость и ярость за то, что ее обидели. Никто не имел права доводить ее до слез. И как бы не иронизировала Леся, насчет его собственного поведения, Влад не позволит никому обижать ее. Это его право — заботиться и оберегать свою женщину.
Свернув с дороги, он остановился на парковке у круглосуточной аптеки. Его немного расстроило, что Леся не забеременела. Что бы она там не говорила, но Влад не сомневался — будь у них ребенок — не смогла бы она уйти, все равно начала бы вместе с ним искать выход и путь к примирению, осталась бы. Хотя, что уж скрывать, его проняло то, что Леся сказал о детях. Заводя этот разговор, он лишь гипотетически представлял себе, каким образом можно больше получить для себя выгоды. Но потом Влад думал над ее словами. А что еще делать, когда только и можешь, что лежать?
Характер у него не был медовым, Владу сложно было сдерживать себя, даже с Лесей. И, действительно, он не мог бы гарантировать, что у нее еще не единожды может не возникнуть желание от него уйти. А если будет ребенок… Свяжет ли это Лесю? Или его самого?
Почему-то на ум приходили многочисленные дети брата. Они его не привязали ни к одной из жен и пассий. Однако, не в том дело, у них с Лесей было бы иначе, Влад не сомневался. Но что-то не давало ему просто использовать возможного ребенка, их ребенка, как цепь для нее. Даже стыдно стало за тот разговор, хоть в этом бы Влад не признался бы и Лесе. И, главное, Влад сам не мог понять — почему, что он такого крамольного предложил? Он бы заботился и о ней, и о ребенке. Они бы ни в чем не знали нужды, он мог обеспечить им полный достаток. А все-таки, что-то изнутри точило разум и душу, раздражая тем, что Влад не мог разобраться в себе. Он ненавидел, когда не понимал что-то.
А еще, с какой-то радости, вдруг понял, что ни разу не видел своих племянников и племянниц. Глупо, конечно. Наверное, и сам Димка про детей вспоминал не чаще раза в год, на их дни рождения. Но Владу стало как-то не по себе от понимания, что есть в мире люди, который относятся к его семье, его кровные родственники, которые о нем и не слышали. Да и он не проявлял к ним никакого интереса. Как-то не так это было. Он почти наяву видел, с каким бы удивлением и непониманием посмотрела бы на него Леся, расскажи ей Влад о детях брата. Она бы, уж точно, имей племянников, принимала бы самое активное участие в их жизни. Влад пытался здраво рассудить, что он тоже не бросил неизвестных детей на произвол судьбы. Ведь именно он обеспечил брата работой, позволяющей платить всем алименты. Но… Что-то в этом, все-таки, было не так.
В общем, провалявшись три дня в постели, Влад мог с чистой совестью сказать, что ему категорически не нравилось болеть. Мысли всякие в голову лезли, не понятные. Лучше бы о работе думал и о проблемах, которых с каждым, пропущенным им, днем, становилось все больше.
Только присутствие Леси и скрашивало эти дни.
Купив у сонного фармацевта все, что Леся просила, он взял еще лекарств, которые теперь, наверняка,