Испытание любовью

пригодятся ей, и вернулся в машину. На выходе из аптеки взгляд скользнул по витрине с детскими сосками, смесями и бутылочками. Что в этом его зацепило. И даже опять обидно стало, что такой, в общем-то, очень хороший план, не сработал. Неужели они с Лесей не придумали бы, как справиться? Да, разобрались бы. Зато, она охотней бы его выслушала и поняла бы, точно. Ну, на нет — и суда нет. Придется искать другие доводы и методы.
В какой-то степени он даже обрадовался ее болезни — сейчас она точно никуда не поедет, останется у него.
Когда Влад вернулся, Леся спала. Зная по себе, что сон облегчает состояние, он решил не будить ее и пошел на кухню. На улице действительно было холодно и хотелось чего-то горячего. Включив кофеварку и переждав приступ кашля, он начал звонить помощникам. Но часа через полтора — не выдержал, послал всех подальше и вернулся в спальню. Леся, едва приоткрыв глаза, тут же устроилась щекой на его животе и под любым предлогом отказывалась покидать нагретое место. Впрочем, помня, как ему самому хотелось теснее прижаться к ней, когда поднималась температура, Влад и не пытался Лесю сместить. Даже чувствовал вину, что беспокоит ее, когда телефоны, выставленные на вибрацию, то и дело звонили. Даже мэр удостоил своим вниманием. Влад несколько раз порывался уйти, чтобы не мешать Лесе отдыхать, но она не отпустила, а он не хотел настаивать. Ему нравилось ощущать, что она в нем нуждается.
Вечер он, так же, проводил на кухне, где, помимо их спальни, очень ярко чувствовалось присутствие Леси. Она сама была наверху, не спала, скорее, дремала, выпив очередное лекарство. И Влад спустился, чтобы хоть немного дать ей отдохнуть от своих продолжающихся переговоров с подчиненными.
Вообще, день прошел тяжело. У Леси несколько раз поднималась температура, он снова поцапался с врачом, которому звонил посоветоваться. Но в этот раз, кажется, Богдан Алексеевич отнесся к раздражению Влада снисходительней, и все-таки не бросил трубку. А Влад… он старался, но правда, не мог спокойно ждать и только следить за тем, какие таблетки ей дает. Серьезно, он не понимал, как Леся это выдерживала? Да, ему было плохо предыдущие три дня, да и сегодня, еще, он чувствовал себя паршиво, то и дело глотая пилюли. Но видеть, как она сворачивается клубочком на огромной кровати, пытаясь под одеялом спрятаться от головной боли, или слышать кашель, в котором то и дело заходилась Леся — это оказалось куда тяжелей. Черт! Влад предпочел бы сам еще раз переболеть, чем видеть это все, и не иметь никакой нормальной возможности ей помочь, а только разводить эти дурацкие порошки.
А еще эти стройплощадки. Проблем меньше не стало и, словно почувствовав, что боссу полегчало, помощники целый день доставали его. На одном из объектов едва не пострадало несколько человек из-за обрушившихся лесов. На другом, в уже залитом фундаменте, появилась трещина. Влад ни черта не понимал. Такого не должно было быть, но было. Его хотели видеть чуть ли не на всех объектах, прорабы сами не решались что-то менять в проектах, а инженеры и архитекторы кричали, что в их чертежах нет ошибок и это вина строителей. Но куда ему ехать? После одной-единственной утренней поездки в аптеку он чувствовал себя вымотанным и, единственное чего Владу хотелось — это снова лечь рядом с Лесей и спать.
Он велел привезти ему чертежи, собираясь просмотреть все сам, и подозревал, что завтра, все-таки, придется, хоть на несколько часов, явиться в офис. Слишком ему не нравилась эта ситуация. Создавалось ощущение, что кто-то специально пакостит. Хорошо хоть, что из-за погоды поутихла шумиха с причалами. Правда, своего эти митингующие в какой-то степени добились — из-за дождей строители не могли сейчас ничего делать, а те дни «бабьего лета» уже были упущены.
Вот сейчас он и сидел за столом с очередной чашкой кофе над чертежами. Голова раскалывалась, а глаза пекло от усталости и напряжения. Прижав их пальцами, Влад поднял голову, разминая затекшую шею, и осмотрел пустую кухню, подумав, что неплохо было бы чего-то поесть. И, уже поднявшись, вдруг вспомнил, что Леся за весь день ничего не ела, кроме чая с лимоном и бутерброда, отказывалась от всего, что он мог придумать. А, насколько он помнил, она сама ругала его за подобное нежелание есть, когда Владу было плохо. И что делать?
Присев на край стола, Влад задумался. Леся варила ему суп. Его собственных кулинарных способностей хватало только на то, чтобы намазать хлеб маслом. Юра, насколько Влад знал, тоже поварскими талантами не блистал. А в такое время повара из агентства, в которое он всегда обращался, уже не приедут.
На столе снова зазвонил один из телефонов. Ругнувшись про себя, Влад схватил аппарат, продолжая искать выход.
— Да?