Сколько можно простить ради любви? Сколько вынести? Скольким пожертвовать? Стоит ли терпеть, если любимый человек считает тебя помехой? Стоит ли ломать себя и свои принципы, если теряешь из-за них любимую? Стоит ли изменять себя ради того, чтобы опять быть вместе, если вы не смогли сделать это в прошлом? Но друг без друга, как оказалось, еще сложнее жить…
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
— Раздраженно бросил он в трубку, открыв дверь холодильника и начал осматривать полки.
На том конце связи какое-то время молчали.
— Мне нужна Леся. — Строго произнес недовольный и надменный женский голос.
Влад удивленно застыл, отстранил аппарат от уха и посмотрел на трубку, поняв, что схватил телефон Леси. Он забрал тот из спальни, чтобы ее не беспокоили звонками. На дисплее светилась «Мама».
М-да.
— Здравствуйте, Тамара Николаевна. — Гораздо вежливей поздоровался он. — Леся сейчас отдыхает. — Он не был уверен, что стоит сообщать ее матери о том, что она заболела.
— Совсем замучил девочку, да? — С упреком проговорила Тамара Николаевна. — Совести у тебя нет никакой. Так поступить с ней, а теперь — пользуешься ее добрым сердцем. — Судя по голосу, ей здорово хотелось ему всыпать.
Влад промолчал. А что ему говорить? Не ругаться же с Тамарой Николаевной? Раньше у них были довольно хорошие отношения с матерью Леси. Но после всего — не удивительно, что та на него сердится и злится.
— Тамара Николаевна, я обязательно передам Лесе, что вы звонили. — Влад попытался быстро завершить неприятный разговор.
— Передаст он! — Возмутилась она. — Ты бы, лучше, отстал от нее, дал ей, наконец, покой, а не дергал и не мучил! Сиделку, что ли, нанять себе не мог?! Зачем Лесю мучаешь? Знаешь, что она слишком хороший человек, чтобы тебе не помочь…
Влад хотел бы сказать, что он не звонил Лесе и не просил приезжать, хоть теперь и не жалеет, что она именно так поступила. Но не мог вставить и слова в монолог Тамары Николаевны. А перебивать ее было немного неудобно и стыдно — мать Леси, как ни как. Да и все, что она говорила, являлось правдой.
Вот, только, как объяснить матери обиженной им женщины, что Влад понял свою ошибку и хочет ту исправить? Что хочет вернуть ее дочь?
Тамара Николаевна же, похоже, ничуть не смущалась его молчанием. И в полной мере решила использовать представившуюся возможность, ругая Влада, как какого-то малолетнего хулигана. За следующие пять минут он узнал о себе столько нового и нелестного, причем в настолько культурных выражениях, что Владу стало серьезно любопытно. Единственное, голова болела все сильней, и даже из вежливости, он уже не мог терпеть.
— Тамара Николаевна, — прервал Влад ту на полуслове. — Послушайте. Да, я понял, что гад, сволочь и негодяй. Я уяснил, и понимаю, что вы сердитесь. Но, может, вы потом продолжите, а? — Почти жалобно поинтересовался он у собеседницы и прижался лбом к прохладной дверце холодильника. — Лучше, знаете что, скажите мне — вы не знаете, как бульон варить? — Слабо надеясь на положительный ответ и хоть какую-то помощь, поинтересовался он. Не своей же матери звонить?
Длинный монолог прервался молчанием. Но, судя по тому, что было слышно дыхание, Тамара Николаевна не бросила трубку от его наглости.
— Бульон? — Наконец переспросила она, с явным удивлением. — Какой бульон? Зачем тебе? — В голосе женщины послышалось подозрение.
Поняв, что ситуацию все равно не удастся утаить, Влад смирился.
— Леся заболела, и отказывается есть, говорит — аппетита нет. А в холодильнике ничего такого, легкого нет. Она мне суп варила, вот я и подумал, может и она такое будет. А то за целый день только один кусок хлеба с маслом съела.
— Ах, ты ж, Боже мой! — Переполошилась Тамара Николаевна. — Я так и знала! Знала, что не будет ей от тебя никакого добра. Заразил, все-таки, нелюдь! Совсем бессовестный! Теперь еще и голодом моришь.
— Да, не морю я! — Не выдержал Влад, сорвавшись на крик. Его захлестнуло раздражение. — Она не хочет есть, ей плохо! Я потому и спрашиваю вас! Не знаете, и не надо, к черту! Сам что-то придумаю!
Тамара Николаевна умолкла.
— А ты не кричи, Влад. — Вдруг, совсем другим голосом, произнесла она. — Хоть к возрасту, имей уважение. На свою мать, небось, не орешь.
Ему стало стыдно за свою вспышку. Да и ясно, что не могла мать Леси не волноваться за нее. У них, вообще, на взгляд Влада, были какие-то, странноватые отношения. Они постоянно созванивались, ездили в гости друг к другу. Тамара Николаевна была в курсе всех событий в жизни Леси и знала поименно всех ее сослуживцев. Его собственная мать даже и не подумала бы интересоваться подобным.
— Извините. Я не собирался. — Повинился он. — Просто… Ладно. Я разберусь, Тамара Николаевна. До свидания. Леся вам позвонит.
— Э, нет. Теперь уж, стой. — Тамара Николаевна не дала ему прервать разговор. — Вижу я, как ты с делами разбираешься. Так Леся или голодной останется, или накормите ее какой-то белибердой. У вас мясо есть? — Деловито поинтересовалась она.
— Мясо? — Влад растерялся. Вряд ли, чтоб мать Леси интересовалась ветчиной, на которую он сейчас смотрел.
