Испытание любовью

было некогда хоть куда-то, кроме «Билли Бонса». И не то, чтобы Влад прятал или скрывал в тот момент их отношения, но и открыто не оглашал. Сейчас же, он едва не кричал о том, что Леся с ним. Спасибо, хоть женой перестал представлять. Да и то, как ей казалось, не делал он подобного только из-за ее предостерегающего взгляда во время каждого нового знакомства.
Цветы стояли по всей квартире, у нее не просто не хватало ваз — Владу приходилось дарить букеты уже вместе с ними. Но даже ее просьба и мольба «прекратить» не останавливала его. И каждый вечер один из увядших букетов сменялся новым. «Что за ухаживания без цветов?», — недоумевал он.
Вот что не задерживалось — так это конфеты, которые Влад приносил коробками. Правда, самой Лесе доставалось, от силы, штука из коробки. Но она больше и не просила. Просто, еще в первый вечер заметив, что Влад искренне недоумевает, почему ей тех не хочется, махнула рукой и открыла «подарок». Ведь знала, сам и при всей своей наглости никогда не попросит и не откроет. Хоть любит конфеты куда больше нее. Будет просто проходить мимо, оставляя все ей. А Леся такого количества шоколада в жизни самостоятельно не осилит.
Впрочем, было у всего этого действа и обратная сторона. Непростая, местами грустная, местами веселая. Иногда раздражительная и злая, чаще, просто хмурая и скупая.
Влад делился с ней своим прошлым. Совсем не охотно и не легко. Со скрипом и взвинченными уходами из помещения, вместо ответов на ее вопросы. С хмурыми взглядами и поджатыми губами. С терпким запахом раздраженно раскуриваемых сигарет.
И все-таки, он всегда возвращался и отвечал. Иногда через час, иногда — на следующее утро, или, даже, через день, когда Леся уже и забыла, о чем именно спрашивала. И слепой бы увидел, насколько нелегко ему открываться, делиться тем, что обычно не обсуждалось и не вытаскивалось наружу, однако Влад старался. А Леся не могла не спрашивать, уже зная, что этот путь их не приведет ни к чему хорошему.
И нельзя сказать, что были у ее любимого страшные тайны. Хоть и веселой его жизнь она не могла назвать после всего, что уже смогла «выдавить» из Влада. Он стал ей ближе и понятней. Возможно, впервые за все то время, что его знала, Леся действительно стала понимать причины и поступки любимого человека, а не только о тех догадываться. То, что она узнала о его родителях и детстве — вызывало недоумение и, в какой-то мере, даже страх. Кем надо быть, чтобы стимулировать детей к достижениям такими методами? Почему бы тогда, подобно древним спартанцам, уже просто не сбрасывать их со скалы. А вдруг, выживут?
Для Леси, привыкшей к безоговорочной и безусловной любви и поддержки матери — такое отношение казалось диким. Она даже не была теперь уверена, что хочет знакомиться с его родителями. А Влад предложил ей это.
А вот с его братом она познакомилась с удовольствием, и Дима ей понравился, несмотря на необъятную безалаберность и в, чем-то, наплевательское отношение к собственной жизни. Два человека, выросших в одной семье и настолько отличающихся друг от друга. Два ярких примера закономерных результатов такого метода «воспитания». Один принял и выстроил себя согласно предложенного пути развития, а другой «взбунтовался» и отказался, вообще, чего-то добиваться в жизни. Леся не могла сказать, чей выход правильнее: замкнутость и сумасшедшая целеустремленность Влада или же, едва ли не «хипповые» взгляды Димы. Но одно могла сказать точно, не так уж ей и хотелось теперь что-то изменить в любимом. Разве что, сделать его немного более открытым именно в отношении к ней. Но это Влад, вроде бы, как раз и старался в себе изменить.
В общем, Леся не могла не признать, что пару раз уже боролась с искушением все прекратить и сказать Владу, что простила его, позволить ему уговорить себя переехать. Но что-то, все же, останавливало. Наверное, не до конца еще сердце поверило, еще нуждалось во времени.
А может, она просто была скрытым садистом в душе, и ей нравилось, что Влад так старается ради нее. Положа руку на сердце, Леся не смогла бы исключить такого объяснения. А какой женщине не понравится, когда ради ее одобрения и благосклонности так стараются? Кому не захочется наслаждаться таким подольше?
В общем, Леся не торопилась, пусть и не определилась с причинами промедления до конца.
Влад сумрачно разглядывал стоящий перед ним кофе. Сказать, что он хотел спать — ничего бы не значило. Усталость давила на затылок и пульсировала в висках. И это — в семь утра.
Как можно думать о работе, если хочется просто завалиться спать? Хотя, нельзя сказать, что он уделял мало внимание работе в последние три недели.
Нет, Влад не забросил ни свой консорциум, ни отдел архитектуры. Но, определенно, занимался теми раза